я.
— А, ну если так, — расплылся Саныч в улыбке. — Там то, что смог выпросить на Эталоне-12. Две боеголовки с локальными «генераторами хаоса», две — какая-то байда, разрушающая структуру материалов, какая-то симбионтная начинка. Я их по-простому «дырки» назвал. Расплющим.
— Ну, это как крайний вариант, их всего четыре, брать больше негде, — охладил я Саныча. — Сначала попробуем традиционными средствами. На нашей стороне скорость и маневр.
— Там на Эталоне-12 много еще всяких ракет было, только все, что потолще, на более тяжелые корабли устанавливаются, — грустно вспомнил Саныч. — Я ролики смотрел про испытания. Мне понравилась ракетка с кварковой боеголовкой. Только она была для установки на тяжелые крейсера и корабли выше классом. Мне их просто не дали.
— Саныч, ты размерами этой ракетки не поитересовался? — спросила Светлана. — Их на тяжелый крейсер всего две можно установить. Для сравнения «Гарпунов» туда можно штук тридцать-сорок поставить. У нас же разведчик, читай — класс легких кораблей. «Гарпуны» нам чисто из-за твоей упертости, наверное, разрешили оставить.
— А, ну тогда ладно, — обрадовался Саныч. — Я-то подумал, что просто зажали.
— Саныч, кварковые боеголовки не самые страшные, — «успокоила» Светлана.
— Да отвянь ты. Светка, — рявкнул Саныч. — Нечего расстраивать, я как лучше хотел, между прочим!
— Так, отставить базар на мостике, — сказал я. — У нас, между прочим, боевая ситуация и готовность номер «самая высокая».
— Серега, а что за фигня такая «кварковая боеголовка»? — задумался Саныч. — Я где-то слышал, что это полная лажа, которую фантасты придумали.
— Саныч, брехать не буду, из кварков атомы состоят, — ответил я. — Я даже мельком читал, что какие-то американские перцы на Земле Шнобелевскую премию получили, там название темы было, что-то типа «асимптотическая свобода в теории сильных взаимодействий», а может наоборот «симптотическая» или «пофигистическая». По идее на пару-тройку порядков должна быть помощнее «ядреной бомбы». В общем, за подробностями — к Светлане.
— Да, командир, во всякой фигне ты лучше разбираешься, — согласился Саныч. — Не знаю, что у него за щиты, но они мощные. Думаю, есть вариант проломать его хитрым арабским заходом. Приласкаем «генератором хаоса», сразу залп всей бортовой артиллерией и пуск тройки противокорабельных ракет, там у нас есть что-то термоядерное. Не слишком сильное оружие, но может системы наблюдения на какое-то время задурить. «Генератор хаоса», если и не пробьется к бортам, так любые щиты снесет почти на все сто. Залп остальных орудий снесет остатки щитов и поколупает обшивку для ракет. Ну а ракеты, уж как получится.
Пиратский крейсер курс не менял, но и не спешил. И, как ни крути, траектории наши должны были практически совпасть. Мои потуги слабыми импульсами отодвинуть наш кораблик с пути «большого огурца», вряд ли могли помочь нам выйти из опасной для опознавания зоны. По всему выходило, что или пиратам с нами повезло, или же нам с ними, соответственно, нет.
— Идут, как по нитке, — сплюнул Саныч куда-то в виртуальное пространство, — как будто знают.
— Тогда готовься, всем, чем можешь, — вздохнул я. — Будем сматываться громко.
— Шеф, усё давно готово, — отозвался Саныч. — Ждем только пострадавшего.
— Пробуем, — согласился я. — Правда, почти на пару минут, потом нечем стрелять, кроме ракет будет, но я буду крутиться. Прорвемся. А, может, еще и не захотят они с нами возиться, тогда вообще уйдем «без шторма».
Наши траектории достигли опасной близости, и я дал команду на подготовку «генератора прокола». Мы решили нанести удар по ходовой рубке, которая ясно выделялась набухшей фасолиной в передней части корпуса крейсера, походившего на классическую сигару с примкнутыми в районе кормы четырьмя брусками. Было маловероятным, что мы сможем обездвижить корабль, даже если посчастливится вывести из строя один или пару двигателей, по этой причине мы делали ставку на некую временную неразбериху при даже частичном повреждении ходового мостика. Крейсер стремительно приближался.
Как только Саныч отстрелялся, я сразу же начал поверхностное погружение в многомерность без выходного якоря. Картинка смазалась. Через три секунды пространство вокруг нас осветилось радужным салютом, через десять секунд я вынырнул обратно, через три секунды еще раз на всякий случай погрузился на пять секунд. Через еще пять секунд после всплытия передняя часть крейсера залилась потоками ослепительного света. Определить степень повреждения вражеского корабля не представлялось возможным. И нам было никак не успеть к месту разрыва в щитах крейсера, чтобы добавить
