— Можно периодически делать своеобразное прививание неповрежденных структур от какого-нибудь донора. Правда, делать это придется раз в год, в лучшем случае — в два. Сложность еще в том, что у уларсу пока нет достаточной технологии для изготовления такого рода препаратов.
— Ладно. Покумекайте пока со Стекляшкой, как это сделать можно, — попросил я. — Вы же любите головоломки. А тут еще и польза кому-то будет.
Пока мы болтали, Корлин все же подошла к приготовленному нами гардеробу. Пока она разглядывала наряды, хвостик ее находился в постоянном движении, что выдавало волнение девушки. Все кончилось довольно странно и быстро. В какой-то момент Корлин отвернулась от гардеробной и вернулась к своему информуникатору. Ни к синтезатору, ни к «службе доставки» авангардная белка вообще не подошла, хотя мы с Санычем объяснили их назначение.
— Да, тут все запущено, — с разочарованием констатировал Саныч.
— Слушай, Саныч, тебе вообще не кажется, что у нас какая-то миссия по решению проблем женщин разных народов? — размышлял я. — Что-то это уже становится нормой нашей жизни.
— Да кто ж виноват-то, что нам одних баб проблемных подсовывают! — возмутился Саныч. — А вообще, кому, как не бабам помогать? Мы же — мужики все-таки.
Началась непосредственно экспедиция довольно обыденно. Первым делом мы отправились на побережье океана, которое имелось на самой окраине зоны отчуждения уларсу на Надежде. Места были, в общем-то, знакомы местным ученым, но океан — есть океан, и изучать там что-нибудь можно бесконечно. По этой причине Корлин отбирала какие-то образцы чего-то живого в прибрежной зоне, а мы с Санычем в одном нижнем белье просто валялись на довольно грубом песке из осколков каких-то мелких ракушек в десяти метрах от бота. Пляж оказался мелководным. В пределах зоны охвата охранявшего нас «Клопа» купаться можно было только лежа на пузе или спине, глубина достигала едва колен.
Каникулы на побережье продолжались три дня. Все это время мы виделись с Корлин только утром и вечером. Несмотря на нашу расслабуху, девушка не выказывала каких-то признаков недовольства. Купающейся мы видели ее всего-то один раз, да и то заставили девчушку в спешном порядке принимать приличный вид.
— Да, никакого сравнения с нашей пушистой троицей, — подвел Саныч итог наблюдения. — Даже складывается мнение, что она нас избегает. Зачем мы вообще ее с собой потащили?
— Ну, тут несколько причин, — ответил я, наблюдая, как Корлин сравнивает какие-то виды раковин с рисунками у себя в коммуникаторе. — Во-первых, она знает, кто и что тут может быть опасно, к примеру, твоей голой заднице, лежащей на песке. Во-вторых, мы как бы вместе с уларсу изучаем тут природу, никто нас ни в шпионаже, ни в нарушении границ объявить не может. Да и вообще, нужно с местными покороче общаться начать, глядишь, и расскажут что-нибудь заветное.
— Что эта «серая мышь» может рассказать? — хмыкнул Саныч.
— Вот такие вот, как ты говоришь, «мыши» и могут много интересного рассказать, — ответил я. — Нам, наверное, стоит уже продолжать экспедицию, на два дня из графика выбиваемся.
Сделав еще две остановки на материке, где хозяйничали уларсу, мы перескочили на соседний, чуть более влажный и заросший немного отличной флорой материк. О научной стороне экспедиции рассказывать — смысла нет. Для нас это был просто отпуск с выходом на «землю». Мы отдыхали по всем возможным вариантам. Сидели у костра, ловили с помощью сплетенных Санычем вирш местную «рыбу» в реке, ели местные плоды, признанные Светланой годными к употреблению. Все это время Корлин ощущалась лишь тенью на периферии нашего зрения. Мы так и не смогли найти с девушкой общего языка. Она оказалась полностью погруженной в свою работу.
— Елки-палки, — возмущался Саныч, выпив пивка. — Могла бы, что ли нас изучать, чем мы хуже этих жучков-паучков, которых она целый день отлавливает?
— Мы уедем, а эти жучки-паучки останутся, — ответил я, неспешно поедая фрукт, похожий на земной персик. — Да и вообще, они — не разумные, а мы — наоборот. Нас и нужно опасаться больше, что она и делает от всей души.
За две недели, проведенные в разных уголках планеты, местное разнообразие и разноголосие перестало так сильно поражать, как это было с самого начала. Я даже согласен был с Санычем, что нам стоит вернуться на берег океана для продолжения культурного отдыха в лоне песка и воды. И все же мы взяли себя в руки, полностью проделав намеченный маршрут. Сделано это было во всех вариантах скорее для Корлин.
Тёмными вечерами мы с Санычем обычно сидели у небольшого костерка метрах в двадцати от «Клопа», как правило, парившего для нашей защиты на высоте пары метров над грунтом,
