я не обратил сразу внимания — так это довольно толстый слой пыли, покрывающий все помещение. И вообще, «операционная», пока была единственным помещением на базе, где почивал на лаврах друг всех лентяев — господин бардак.
— Очень похоже, что хозяева были на «ты» с глубинными недрами планет, — предположил я. — По крайней мере, им совсем не страшна была жара. Кстати, мне пришла безумная мысль, проверь при вскрытии, может это — своего рода скафандр.
— Мысль действительно безумная, — согласилась Светлана. — И так видно, что это тело когда-то было цельной структурой. Но при вскрытии мы это, определенно, проверим.
Я продолжил осмотр бокса. Пол, как и все приборы, покрывал толстый ковер пыли. При более внимательном рассмотрении, на полу валялось множество различных предметов, возможно, каких-то инструментов или приборов, упавших туда. Я решил ничего не трогать, подумав, что киборги под присмотром Светланы сделают осмотр значительно тщательнее меня. Собираясь уходить, я еще раз внимательно оглядел помещение. У самой моей ноги пристроился какой-то осколок. Пришла мысль, что здесь нет открытого пространства, и тут неоткуда взяться камню. Я наклонился и взял камушек. Стерев с поверхности пыль, я подумал, что у меня в руке лежит осколок породы с довольно крупными вкраплениями слюды или кварца. И все же тут не свод пещеры. Поразившись догадке, я коснулся двери этим камешком. И дверь начала таять. Значит, у меня в руках лежал кусочек тела хозяина базы. Судя по обилию таких обломков, тело существа как будто взорвалось в каком-то месте, или же кто-то делал срочную операцию, бросая поврежденные фрагменты тела прямо на пол. Автоматически опустив кусочек тела хозяина в контейнер-карман скафандра, находившийся на внешней поверхности бедра, я покинул операционный бокс. Настроение слегка поугасло, как не был мне хозяин чужд, воображение пыталось понять, что же с ним произошло. За раздумьями я направился во второй «предбанник». Тут-то и застала меня Светлана.
— Сергей, Саныч ранен, — лаконично сообщила она.
— На него напали? — меня слегка бросило в жар.
— Нет, видимо, сработала какая-то защитная система, — отозвалась Светлана. — Думаю, что не сработай она, Саныч бы гарантированно погиб.
— Состояние? — потребовал я.
— Легкая контузия, потеря сознания, потеряна правая нога выше колена, ступня левой ноги и обе руки практически по локоть, — давала отчет Светлана. — Конечности обожжены. На данный момент БМКП стабилизировал состояние. Я как раз пригнала двух киборгов, начинаю процесс эвакуации. Причин для беспокойства нет, повреждения в данный момент не угрожают жизни.
— Что вообще произошло? — у меня отлегло от сердца.
— В центре одного из отсеков висит какое-то образование внешне похожее на кипящий шар лавы, — отчитывалась Светлана. — По всей видимости, этот агрегат был опасен и для хозяев, так как окружен защитным полем, свободно можно пройти только вдоль стен. Санычу, как ты знаешь, закон не писан. Его первая попытка пролезть поближе закончилась мягким выдворением за пределы опасной зоны. Дальше Саныч повел себя, как школьник, неожиданно просто кинувшись вперед. Не знаю, чем его приложило, скорее всего, это была перегретая плазма или еще что-то «горячее». В общем, в результате, Саныча сильно обожгло, к счастью, поле сработало довольно оперативно, выкинув его за пределы опасной зоны. Я думаю, что виной всему скафандр, попытавшийся в силу своих возможностей противостоять полю, так как оно начало на него воздействовать раньше «плазмы».
— Скафандр не помог? — спросил я.
— Он моментально сгорел, остатки сплавились с конечностями Саныча, — ответила Светлана. — Это же не боевой экзо-скелетный костюм и не десантная броня.
— Фух! Хорошо то, что кончается без поминок, — облегченно вздохнул я. — Посмотрю, что там Саныча обидело и на «Ботаник», хватит на сегодня. Проводишь?
Найденный Санычем шар оказался очень красив. Я прошел вдоль стеночки несколько шагов, за мной парил киборг, которого Светлана на всякий случай послала вместе со мной. Сделав еще несколько шагов, я поймал за хвост абсолютно дурную мысль. Мне почему-то захотелось погреть руки у этого чудного огонька. Усмехнувшись про себя, я дал наглянке мысленного пинка. И все равно шар был прекрасен, по его темно-красной поверхности бегали изумительные всполохи фиолетового огня. Мысль опять вылезла из какой-то норы моего сознания. Я удивился и дал ей еще одного пинка. Когда же она нахально появилась в третий раз, я задумался.
— Светик, а ты ничего паталогисечкого не замечаешь в этой комнате? — спросил я. — У меня есть странные, да и весьма навязчивые мысли.
— Сергей, это мое упущение,
