ее структуры, если продолжит слияние против ее воли.
— А почему он мне напрямую не говорит? — спросил я.
— Мы уже значительно лучше понимаем друг друга из-за долгого времени слияния, — пояснила Светлана. — Вряд ли ты однозначно воспримешь его отвлеченные экскурсы на тему звука, цвета и их сочетаний.
— Да, верно, — согласился я, вспомнив общение со Стекляшкой. — А давно вы в слиянии?
— Постоянно, — ответила Светлана. — Мы оба сильно выиграли от такого состояния. Надеюсь, ты не против этого, капитан?
— Да ты что! — удивился я. — Всеми доступными местами «за». Стекляшка-то что думает?
— В отличие от тебя он «за» всем своим телом, которое практически отдано в полное мое распоряжение, — развеяла Светлана мои сомнения. Давай к делу вернемся.
— А. Да, да, — согласился я. — Как ее просить-то?
— Тебе виднее, — сказала супруга. — Ты с ней в более тесном контакте.
Идей у меня не имелось. Я начал думать о контакте, но мысли сбивались на всякую чепуху, то Саныч в коконе, то Светлана в неглиже. Как-то само собой вспомнилось тепло пушистого котенка под рукой, когда я гладил броню. Я думал еще о чем-то плохом и хорошем. Вернувшись же к предмету, собственно, насущной необходимости, понял, что слияние Стекляшки и нас с броней уже закончено. Странно, что я ничего не почувствовал. Что делать дальше, идей тоже не было, и я просто продолжал стоять. Я вспоминал процесс первого слияния с тогда еще чужой броней, пытался вспомнить детали моего контакта с разумом комплекса. В какой-то момент я даже поймал тень смутного чувства, что за мной кто-то наблюдает, как будто усмехаясь в длинные усы. Попытавшись сконцентрироваться на чувстве, я понял, что оно тут же куда-то пропало.
— Кто бы ты ни был, спасибо, что помог, — подумал я. — Ты не знаешь, кто мы, но мы постараемся быть благодарными.
Ответа не последовало, но я надеялся, что меня услышали и, возможно, поняли. Я опять окунулся в свои мысли, стараясь оставаться неподвижным. Может, это и не было важно для процесса, но я предпочитал потерпеть, пока имелась такая возможность. Разъединение со Стекляшкой случилось как-то сразу. Я всего лишь моргнул и тут же увидел висящее передо мной веретено, постепенно принимающее очень знакомые формы.
— Все? — спросил я.
— Стекляшка говорит, что сделано все возможное, — отозвалась Светлана. — Теперь дело только за тобой. Вам нужно найти общий язык.
— Она что, разумная? — спросил я.
— Уверенности нет, — ответила Светлана, — точнее я просто не знаю. Можешь попытаться сам найти ответ на этот вопрос. Может, что-то прояснится, пока мы будем изучать второй комплект брони.
— Слушай, Светик, я вижу, что вы с Санычем открыли еще кое-какие ниши, и там тоже нашли какое-то снаряжение, что-то удалось хотя бы поверхностно понять? — спросил я.
— Пока нет, — ответила Светлана. — Воздерживаемся минимальными исследованиями, знаешь, как-то не очень хочется опять встречаться с разумом базы, особенно если он заинтересуется мной всерьез. Могу лишь сказать, что твоя броня, судя по тому, что мы еще нашли, скорее всего, относится к классу легкой, возможно, имеет набор приспособлений для выполнения каких-то специфических функций.
— Не боись, подруга, он нас не обидит, — подбодрил я Светлану. — Я чувствую, что ему интересно, я не удивлюсь, если он нам в чем-то даже поможет или подтолкнет в нужную сторону.
Что ж, броню я получил, и даже возможно она на меня настроилась. Только вот я до сих пор не знаю, для чего она сделана, да и броня ли на мне вообще. На все мои вопросы она хранила гордое молчание. Я не обижался, да и причин такого поведения могло быть великое множество. Может, я не так спрашивал, а может, просто броня отличалась девичьей скромностью. Решив взять дальнейшие эксперименты с новым костюмчиком в свои руки, я попросил Светлану слегка разрядить атмосферу в отсеке, где я находился. Подождав некоторое время, я не заметил каких-либо неудобств. Не появилось их и после полной откачки воздуха из отсека. Я продолжал исправно дышать, хотя мне не совсем было понятно чем. Ощупав голову, я не различил каких-либо рельефных отклонений, подчеркивающих черты лица, но я не видел и какого-либо колпака, прикрывающего мою голову, как это случалось в скафандрах КСС. Ради эксперимента, я прекратил дышать, и снова никаких неудобств не случилось. По всему выходило, что я мог дышать или не дышать, и моему телу это было совершенно безразлично. Стало предельно ясно, что броня вполне может укрыть меня от космоса, а уж за защиту от излучения я даже не сомневался. Еще до эксперимента с адаптацией Светлана рассказала мне, что уже пыталась облучать вторую броню, и ей оказались безразличны практически все излучения,
