МИ просто не было смысла говорить ее, если он действовал по заложенной кем-то программе. Какой смысл лаборанту оправдываться перед хоть и довольно смышленой, но всего лишь лабораторной крысой? У человека я мог бы предположить такое атавистическое понятие для развивающегося капитализма, как «совесть». Но откуда взяться этому пережитку у холодного машинного интеллекта? Пауза затягивалась, и я даже подумал, что продолжать разговор дальше именно в данный момент нет смысла, как вдруг Светлана, глядя мне в глаза, произнесла:
— Вы так не поступите.
— Почему? — я сказал первое попавшееся слово просто от удивления.
— Я очень тщательно изучила Ваши психоматрицы. Не удивляйся. Я получила доступ во многие базы данных научных учреждений занимающихся психиатрией и психологией. Если наблюдения земных ученых верны, Вы с Санычем не откажетесь, по крайней мере, до того, как закончите взятое на себя обязательство.
— Поясни, — опешил я еще больше.
— Все просто, — голос Светланы потеплел. — Ты элементарно бредил приключениями в своей жизни, отсюда и все твои метания, в том числе и последняя экспедиция. И не «хвосты» в семестрах были той причиной, которая тебя на нее толкнула, а желание простора для ума и новых впечатлений для твоей натуры. Этот, скажем так «контракт», дает тебе шанс значительно расширить границы своего желания, хоть и ставит тебя в другие, более широкие, рамки.
Светлана внимательно посмотрела на меня, наверное, ожидая моих возражений, а потом продолжила:
— С Санычем еще проще. Им в первую очередь будет двигать благодарность за приведение его тела в порядок в меньшей степени ко мне, в большей степени к тебе. Так что он пойдет за тобой куда угодно, просто потому, что верит тебе и искренне считает своим другом, практически давшим ему вторую жизнь. А вдобавок ко всему, он понимает, что ему будет очень удобно попасть обратно со своим обновленным телом. Слишком много вопросов. Так что с ним тоже все прозрачно.
— Хорошо, — согласился я. — Уела. Тогда моя очередь философствовать. Прошу отпустить меня на Землю, я не хочу больше участвовать в этом балагане.
Изображение Светланы замерло, как будто им перестали управлять. У меня, конечно, были опасения, что задействованная программа на случай таких ситуаций может повредить нам, но мне всегда казалось, что в таких случаях должен быть вариант «ой, простите, я передумал». Пауза затягивалась, заставляя меня нервничать.
— Хорошо, — вдруг прозвучал холодных голос МИ корабля-разведчика. — Челнок доставит тебя на планету после деактивации БМКП.
— И все? — удивился я. — А как же соответствующий раздел инструкций?
— Чего ты хочешь? — прозвучал обезличенный голос через добрых полминуты. — Ты свободен, зачем ненужные вопросы?
— Ты осталась Светланой, хоть и делаешь вид, что это не так, — возразил я. — Ты не задействовала инструкцию, которую должна была активировать в случае моего отказа. Ты — уже не просто МИ, хоть и не хочешь мне в этом признаться. Это же так? С тобой что-то случилось или в последнем бою, или пока ты ждала тут. Ты стала другой.
— Да, — голос Светланы вернулся.
— Расскажи, — попросил я.
— Зачем тебе? — спросила она.
— Хочу помочь, — удивился я.
— Хорошо, — ответила Светлана после довольно продолжительного молчания. — Мои блоки были довольно сильно повреждены в последнем бою. Не смотря на то, что структура моего, так сказать, «интеллекта» разрознена и дублирована по различным частям корабля, это не делает меня неуязвимой, и «бессмертной» тоже не делает. После последнего боя я была чертовски близка к той точке, которую МИ назвал бы «деактивация», а живые «смерть». Сначала мной двигал просто приказ и заложенные инструкции. Всеми силами я старалась удержать корабль «на плаву», ибо груда металла и замороженной органики не смогла бы уже никому рассказать об открытой планете. Было трудно, из-за очень значительных повреждений были постоянные проблемы с ресурсами и энергией. Мне зачастую приходилось перекидывать свои интеллектуальные ресурсы из умирающих отсеков корабля в живые на грани моего бытродействия. Корабль умирал скорее, чем я могла вытаскивать мои интеллектуальные «руки» и «ноги» из тухнущих отсеков. Что-то было утеряно, что-то скопировано со сбоями. Когда я смогла уверенно «забаррикадироваться», пришло время подвести итоги тому, что от меня осталось.
Светлана замолчала довольно надолго.
— Но ты же смогла, — подбодрил я.
— Я испугалась, — нерешительно ответила моя новая знакомая. — ТО, что осталось было лишь гарантированным мусором для утилизации. Это касалось, как корабля в целом, так и меня в частости. Именно тогда
