но и наполнил его своей энергией. Я бы даже сказала, что образ наполнен частичкой его глубинных энергий. Так. Остался последний штрих, он не очень портит картину, видно, что этот штрих стал ведущим во внешнем образе друга. Я не буду совсем переделывать эту работу, просто подправлю, чуть оживлю цвета, немного совмещу ломаную линию. Вот, так почти полная гармония цвета, со временем она станет только совершеннее. Я вижу, что друг начал уставать, мы начали с ним легкую игровую разминку. Пока я правлю его огрехи, он ухитряется найти и в силу своих сил поправить мои, давно такого не было. Это очень странный и интересный друг. Напоследок, чуть поправим верхние слои глубинного мира друга. И хоть мелодии его глубинного мира звучат странно, местами нелепо, но все же достаточно гармонично. Чуть подправим самые верхние регистры. Я просто еще не готова ваять его внутренний мир, нам нужно привыкнуть друг к другу. Он просит меня рассказать про моих очень старых друзей, это легко, я помню их, как будто это было вчера. Странный вопрос, я вижу, когда передо мной НЕ друг, я просто не дружу с ним. Друг устал. Время идти своими путями. Как жаль, но игра всегда столь мимолетна. Жаль, что я не могу найти друга для долгой игры, жаль, что я не могу играть с моими братьями или сестрами, странные понятия вкладывает новый друг в эти понятия. Я жду тебя, мой новый друг. Возвращайся и приводи своих друзей, я буду рада друзьям. Друг уходит. Я чувствую, как я теряю разум, он уходит, как будто вытекает из меня, размывая большую часть моего потенциала. Я уже не могу ни творить, ни ваять, я становлюсь маленькой и голодной девчушкой. Я буду ждать тебя друг. С тобой я буду умной и взрослой. Такова моя природа. Накорми меня друг. Процесс творчества сфер отнимает столько сил.»
Я вынырнул из теплой ванной. В сознании роились образы, обрывки знаний тыкались в полочки моего разума. Красной лентой горела мысль покормить Стекляшку. Я по-прежнему не знал, кто или что он, она или оно, но я знал, что она — ДРУГ. Она или ДРУГ, или никто и ничто, иначе она не может.
— Светик, я пришел домой, — сказал я. — Срочно дай Стекляшке поесть.
Четыре лазера тут же залили Стекляшку потоками зеленого света, когда я отошел от нее, и она стала уже привычным веретеном. Я подождал, пока потоки уменьшатся, и Стекляшка начнет их отражать, наевшись. Потом я подошел к ней и стал, как до этого Саныч, гладить это странное существо. По поверхности моей новой подруги бегали волны, постепенно затихая с каждым новым поглаживанием. Потом я вышел из отсека. Все тело кипело энергией и пело от чистоты и цельности.
— Сергей, как ты? — спросила Света. — Твой блок медицинского контроля и поддержки сообщает, что все в порядке.
— Светлана, я в порядке, — ответил я, с удовольствием потягиваясь. — Я сам могу рассказать блоку, что у него в порядке, а что нет. Это мелочи. Я нашел тебе ДРУГА.
— У меня тоже есть двое друзей, — сказала Светлана. — По крайней мере, я надеюсь на это.
— Я нашел тебе еще одного друга, — сказал я. — Она совершенно другая, и вы друг другу можете быть очень полезны.
— Ты уверен, что он разумный? — спросила Светлана.
— Уверен, — ответил я. — Тебе надо с ней поиграть.
— Как это? — спросила Светлана.
— Я не знаю, как это будет у тебя, — ответил я. — Но я знаю, как тебя представить. Она чувствует твое присутствие, но не может тебя ощутить полностью.
— Я согласна, — сказала Светлана. — Нужна твоя санкция, это все-таки неординарная ситуация, корабль может потерять контроль.
— Я даю санкцию, как капитан, — улыбнулся я. — Я пойду с тобой. Все равно до базы пилить почти двое суток, успеем подружиться.
— Серега, так что там? Все прошло без иголок? — спросил Саныч. — Я волновался за тебя, эта Стекляшка на меня впечатление хорошее не произвела. Да и смотрелось со стороны не очень обнадеживающе.
— Саныч, все нормально, я бы даже сказал, просто шоколад, — откликнулся я, показав Санычу фигу. — Не дождешься! А вообще, ты зря не закончил слияние. Рекомендую.
— Да шло бы оно лесом, — сказал Саныч, улыбаясь во все имеющиеся зубы. — Ты себя со стороны не видел. Тебя как будто серебристая медуза ела добрых полтора часа. Мы перетрухнули, но что уж тут сделаешь, все в серебре с розовыми разводами, фиг поймешь, где кто начинается и заканчивается.
— И все ж я бы тебе советовал пройти, — сказал я. — Стекляшка на тебя не обиделась.
— Нет, Серега, — горячо сказал Саныч. — Ты мне друг, но медуза — это уж слишком.
— Ну ладно, — махнул я рукой. — Через час мы будет вместе со Светланой делать слияние, ты остаешься за старшего.
— Вы что офигели в конец? — возмутился Саныч. — Что я тут смогу сделать, если эта медуза вас слопает совсем? Как я «Ботаника» на базу посажу?
