Недалекое будущее. Человечество подчинило себе время. Тур в прошлое — такая же повседневность, как поездка в путешествие за границу. Группа туристов отправляется в путешествие по времени, по маршруту «Сквозь тьму времен». Маршрут предполагает посещение самых мрачных моментов российской истории. Однако в результате аварии, произошедшей при отправке, путешественники превращаются из сторонних наблюдателей в непосредственных участников событий, и теперь их основная задача — выжить.
Авторы: Злотников Роман
вала появился враг.
Первый воин перебрался через разбитые бревна. Где-то рядом с воеводой раздался щелчок тетивы. Вжикнув, стрела ударила в доспех смельчака и, бессильно по нему скользнув, отрикошетила в сторону. Ее подруге, пущенной из соседнего дома, повезло больше: пробив доспех, она по самое оперение вошла в правую половину груди, опрокинув воина на спину. Но начало было положено, и следом через остатки разбитой стены повалили все новые и новые воины противника.
Пытаясь сдержать атакующих, чаще защелкали луки засевших в домах стрелков. Но, видимо, к пролому подошли основные силы монголов, так как поток проникающей в город тяжелой пехоты становился все плотнее. Однако перебравшиеся за стену не спешили атаковать изготовившиеся баррикады. Вместо этого, прикрывшись щитами, они стали на вершине вала, накапливая численность для решительного штурма баррикад.
Дружный дзинь, и левый фланг прикрывшейся щитами монгольской группировки как косой срезало. Не менее двадцати воинов одновременно осели на землю, убитые невидимой смертью. Причина стала ясна, когда воевода присмотрелся к вершине одной из баррикад: арбалетчики наконец перезарядили своих монстров и дали новый залп.
— УРАГХ!
Ждать следующего залпа штурмующие не стали и, поддерживая себя боевым кличем, бросились на баррикады.
Эрик Рыжий поднял тяжелый ливонский арбалет, направляя его на находящегося в десяти метрах от него монгольского воина. Оценив угрожающую ему опасность, тот прикрылся круглым щитом.
— Ну-ну! — ухмыльнулся норвежец и потянул за спусковой рычаг.
Тяжелый стальной болт в большой палец толщиной, разгоняемый стальной тетивой, со звоном покинул ложе и уже через мгновение ударил в щит. Он легко пробил обтянутую кожей преграду и с чавкающим звуком вошел в пытавшегося укрыться за щитом воина. Убойная сила скинула забравшегося было на баррикаду нукера обратно под ноги поднимающимся следом соплеменникам.
Этот болт был последним, колчан пуст.
Норвежец отшвырнул в сторону теперь бесполезный арбалет и достал из-за спины секиру.
Секира была семейной реликвией и передавалась в роду от отца к сыну. Кроме секиры, по наследству передавались еще три вещи. Это, во-первых, огненно-рыжая шевелюра, во-вторых, имя — все мальчики в роду звались Эриками, и в-третьих, неумение проигрывать. Именно из-за этого «в-третьих» с Эриком никто из его знававших представителей рода никогда не садился играть в кости. Согласитесь, сложно ощущать себя комфортно, играя с двухметровым рыжеволосым бугаем, который после каждой проигранной партии здорово «расстраивается».
Норвежец поднял с земли монгольский щит и натянул его на свою руку.
Называть Эрика норвежцем не совсем правильно. Норвежцем он был лишь наполовину, другая половина его крови была варяжская. Тридцать пять лет назад отец Эрика взял в жены дочь княжьего сотника, от их союза и появился на свет Эрик. Отец всегда был упрям и, не пожелав отринуть веру пращуров, креститься отказался. Сам Одину не изменил, но и против крещения сына возражать не стал. И тридцать пять лет Эрик жил с двумя богами в душе, свирепым воином и безобидным плотником.
Именно Эрик командовал полусотней арбалетчиков. Арбалет — оружие прямого боя и не позволяет вести навесной огонь на столь короткой дистанции. Поэтому, произведя в начале боя несколько удачных залпов, после соприкосновения ополчения с противником норвежец вынужден был разрешить вольную охоту. Теперь его арбалетчики либо вели огонь из стоящих рядом домов, либо, как он сам, били в упор из-за спин ополченцев.
Бой шел уже не один час. Эрик находился перед центральной баррикадой. Именно перед, так как в данный момент времени ее вершина принадлежала монголам. За обладание этим укреплением разгорелись самые тяжелые бои. Уже несколько раз баррикада переходила из рук в руки, а ее основание и вершина были густо усыпаны телами как защитников, так и нападающих.
Каждый раз, до сего момента, когда монгольские воины занимали вершину, ополченцы показывали чудеса храбрости и с яростью диких зверей бросались в контратаку, неизменно скидывая захватчиков вниз.
Но есть предел всему, и Эрик понимал, что для измученных горожан этот предел наступил. Заставить их идти в следующую контратаку будет очень непросто.
— Ну где же ты, Петр Ослядюкович? — понимая критичность момента, прошептал норвежец.
В этот раз после захвата вершины события развивались по иному сценарию. На вершине баррикады возник монгольский воин с черным знаменем в руках. Отпихнув ногой тело одного из погибших, он освободил место и воткнул
