Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
не сложился. Может быть, и удалось бы что-нибудь узнать о Гмыриных делах. Попробовать, что ли еще раз?
Он сделал несколько глотков, доел бутерброды и постучал.
— Чего надо? — послышался недовольный голос Сандры.
— Это я свищу. Насчет гальюна.
Через пару мгновений дверь открылась. Сандра вошла, наклонилась и схватила Кирилла в охапку.
Тут же на него обрушилась боль.
— Ой! — взвыл Кирилл.
Сандра вернула его на койку
— Извини! Мне надо было проверить твое самочувствие. Вижу теперь, что ты не очень-то разбежишься. Бояться тебя нечего.
Кирилл с трудом перевел дух:
— Какие-то… ты… двусмысленные… фразы… произносишь.
— У кого что болит, тот о том и говорит! Эта поговорка сейчас к тебе как нельзя лучше подходит. — Сандра опустилась на колено и сняла с ног Кирилла оковы. — Шагай, герой-любовник!
Кирилл с трудом дошел до туалета. Однако сегодня все успокаивалось гораздо быстрее чем вчера. Тем не менее, когда он вернулся в комнату, было не до разговоров.
Сандра даже не стала сковывать ему ноги.
Но прежде чем она закрыла дверь, он взял стул и выставил его вон. Пусть знает, посиделки тут ему не нужны.
Она пожала плечами и удалилась.
Он скорчил двери козью морду, взял тюбик и провел очередной сеанс лечения. А потом улегся на кровать и вырубился.
Ему все-таки довелось увидеть Ритку Поспелову — уже после приюта, когда началась взрослая жизнь. Встретил на улице, возле одного из питерских ночных клубов, на Садовой улице. Собственно, он бы ее и не узнал — так она изменилась. Просто кто-то окликнул его со спины:
— Эй, Кент! Это ведь ты?
Он обернулся.
В трех шагах от него, под фонарем, стояла размалеванная девица из тех, кого уже не один век зовут «ночными бабочками».
— Чё, нос задрал? Или не узнал?
Кирилл и вправду не узнавал эту рыжеволосую девицу. Полупрозрачный топик, привлекающий внимание к весьма аппетитным буферам, к которым сразу тянутся мужские руки; сиреневая юбка-мини, обтягивающая круглую задницу — так бы и шлепнул, да не просто, а спригладкой; в черных чулках-сеточках красивые ноги, место которым только в обхват мужской талии… В общем, проститутка, знающая себе цену и снимающая эту цену с клиентов без особых проблем, поскольку на такую не среагирует разве лишь столетний старец.
Кирилл глянул девице в лицо и остолбенел. Девица улыбалась, но не этой их профессиональной улыбкой, цена которой полсотни кредитов за час — она улыбалась старому приятелю, а не клиенту.
И тут он увидел знакомые глаза и знакомые, пусть и сине-фиолетовые губы, которые когда-то целовал:
— Ритка? Поспелова? Ты?
— Конечно, я, Кирик!
В приюте она его так не называла.
Ну не мог же он уйти, задав пару дежурных вопросов типа «что да как»!
— Как ты посмотришь, если я приглашу тебя в кафе? Твой… э-э… бизнес не слишком пострадает?
— Ой да х…й-то с ним, с этим бизнесом! Не последний день живем!
Она очень изменилась. И не в грубости выражений дело. Нет, в ней появилось что-то незнакомое, взрослое, да не просто взрослое, а будто она стала лет на десять старше Кирилла. И лет на сто опытнее. Этот опыт проглядывал во всем — в оценивающих взглядах, которые она бросала на встречных мужчин; в посадке головы, не гордой, но и не стыдливой; в уверенности, с какой она взяла Кирилла под руку…
Он привел ее в знакомый подвальчик рядом с Манежной площадью. Там его с некоторых пор знали, поскольку именно в подвальчике он встречался пару раз с Массой, а тот был тут известен. Насчет «дамы» официантам все сразу стало ясно, но ведь клиент всегда прав.
Заказали водочки, запивки, закуски. Деньги в тот день были, так что Кирилл не мелочился. И не то чтобы хотел произвести на «даму» впечатление, просто открылись в душе какие-то уголки, которые проветривало сквознячком неожиданной щедрости. В конце концов, деньги зарабатываешь, чтобы жить, а не живешь, чтобы зарабатывать — истина, известная не одну тысячу лет, и которую, однако, каждое следующее поколение открывает заново. Как и тьмы иных вечных истин…
Ритка, посмеиваясь, болтала всякую чушь, то и дело проходясь острым язычком по привычкам своего сутенера. Кирилла она нисколько не стеснялась, а может, даже хотела его вогнать в краску своими откровениями. Порой он ловил на себе бесстыдно оценивающие взгляды и задумывался на секунду, с кем она его сравнивает — то ли со своим сутенером, то ли с ним же самим из приютских времен…
Вечер, надо сказать, удался.
У шеста медленно разоблачалась стриптизерша, собирая дань со слюнявых морд, желающих
