Экспансия. Тетралогия

другом, но только если закрыть глаза на ее ко мне отношение. Да, спроси ее, друг ли ты мне, Ксанка, она ответит: друг. Но в мыслях у нее будет совсем другое. А уж про Светлану я и не говорю».
— Что замолк, сержант? — спросила Мариэль. — Вспомнил кого?
Кирилл удивленно глянул на нее.
Дьявол, будто в мыслях читает!… Наверное, это и есть то, что называется жизненным опытом.
Вокруг уже расстилалась бескрайняя незабудкинская степь.
Капральша поняла его удивление по-своему.
— Не срывай сопло, крепкий кадр! Я вовсе не набиваюсь к тебе в друзья. Разве что в подруги… Да и то в постельные. Есть в тебе нечто, что не может оставить женщину равнодушной. Впрочем, тебе, наверное, об этом уже не раз говорили.
Кирилл помотал головой.
— Какой же ты все-таки еще мальчишка! — Теперь странная грустинка зазвучала и в голосе медички. — Ладно, пролетели. — Капральша сделалась задумчивой. — Пролетели-залетели… — И вдруг продекламировала:

— Что это? — спросил Кирилл. — Вы сочинили?
— Нет, — сказала Мариэль. — Это фольклор медиков Галактического Корпуса.
— А причем тут голытьба?
— Потому что без одежды трахались, голыми… Игра слов, крепкий кадр. Мы медики — народ прямой и циничный. Хочешь еще один вирш?
Кирилл пожал плечами, снова не зная, как себя вести.
— Нет лучшего на свете приключения, — продекламировала капральша, — чем пережить больному курс лечения.
Кирилл усмехнулся:
— Сбрось с орбиты котелок!
— А это еще что за выражение?
— А это означает «здорово!»
— Выражение из новых. В прошлом голу, когда я пришла в Корпус, такого у галактов не было. Впрочем, ладно, оставим фольклор в покое… Скажи мне вот что… Тебе погибших в первых боях жалко?
«Что за странный вопрос?» — удивился Кирилл.
— Конечно. Народ учился, готовился, и вдруг…
— Учился… готовился… — повторила Мариэль, и Кирилл бы решил, что она его передразнивает, если бы не звучащая в ее голосе грусть. — Скорее уж, учили, готовили…
— А какая разница?
— Большая. В первом случае ты сам себе хозяин. Во втором — выполняешь волю пославших тебя.
— А не один ли черт? Война — это всегда выполнение чьей-то воли. Да, конечно, очень хорошо, если эта чья-то воля и твоя собственная воля стремятся к одной цели. Это бывает, когда борешься с напавшим на твое отечество врагом. Но ведь так бывает не всегда. Бывает, что твоя цель — заработать денег, и ты выполняешь чужую волю ради заработка. Всего-навсего…
— А в случае с той войной, на которой мы сейчас находимся, как?
— А тут вообще все совпадает. Мы боремся с напавшим на наше отечество врагом и одновременно можем заработать денег. Это просто идеальная война.
«Зачем она задает мне эти вопросы? — подумал Кирилл. — Проверяет наличие и уровень боевого духа? Или просто бабе одиноко, и проснулось в ней мамское чувство, хочется кого-то опекать…»
И удивился собственной своей мысли. Вроде бы мамские чувства, которые могут быть у его партнерш, ему прежде в голову не приходили. Неужели так на него подействовали первые бои и первые потери? Вроде бы это называется взрослением? Хотя, с другой стороны, какие мамские чувства, если чаще всего он трахал виртуальных метелок? Черт, как изменилась в последнее время жизнь! А он, изменился ли он?
Вокруг по-прежнему расстилалась степь. Солнце и старбол стояли высоко в небе, время от времени скрываемые легкими облачками, которые здесь крайне редко превращались в тучи. Почти как на Марсе, где, по сравнению с Землей, воды тоже поменьше… Как он далеко, Марс! И Светлана!
— А скажите мне, госпожа капрал… Скажи мне, Мариэль… Ты осматривала меня в первый день. С тех пор я сильно изменился?
Она некоторое время молча изучала его лицо, будто присматривалась. Потом отвела глаза:
— Если внешне, то не очень.
— А внутренне?
— А внутренне… Тебе виднее. Откуда же мне знать?
Тем не менее, ему показалось, что она кривит душой. Может, просто не хочет говорить правду, потому что и сама сегодня поспособствовала