Экспансия. Тетралогия

назад Кирилл совершил ошибку, и за эту ошибку еще придется расплачиваться в будущем.
Однако сожаления не было. Словно вместе с безысходностью возникло в душе нечто иное, теплое, светлое, открытое, прежде недоступное приютскому крысенышу…
— Я ненавижу тебя, Кент, — продолжал Спиря. — И даю тебе слово… — Он не договорил, но было совершенно ясно, что именно он хотел сказать и сказал бы, кабы не вспомнил, что разговор этот вполне может прослушиваться и даже записываться и ничего, кроме ржавых пистонов, он своим обещанием не огребет.
— Зря ты так, — пробормотал Кирилл, потому что сказать ему было нечего.
— Я больше не хочу тебя видеть! — Спиря повернулся в сторону и крикнул: — Эй, дежурный, уведите меня. Свидание закончено.
Появился охранник. Спирю увели. А Кирилл еще несколько минут сидел перед прозрачным экраном. Ему было ясно, что у него появился враг. Впрочем, появился он не сейчас, а много раньше, в тот день, когда Кирилл познакомился с дочкой богатых буратин Роксаной Заиченко, но тогда ни Кент, ни Спиря, ни Ксанка об этом еще не знали. А теперь этот враг окончательно утвердился в своем вражестве, и впредь его никогда не стоит оставлять за собственной спиной.
Наконец, Кириллу напомнили, что свидание закончено, и он покинул изолятор и отправился к «чертенку», не переставая размышлять о выкрутасах в поведении той бл…ди, что люди зовут Судьбой.

А на следующий день выяснилось, что на базу «Незабудка А три» прибыло пополнение.
Кирилл об этом узнал уже после того, как проснулся. Поначалу он, разумеется, ничего не понял, поскольку в его жилые пенаты новобранцы, само собой, не заявлялись.
Однако осуществив над собой процедуры, которые прочий личный состав проходил рано утром, и выбравшись на улицу, чтобы проследовать в столовую, Кирилл сразу ощутил на базе некоторое оживление. Оно словно висело в воздухе, однако Кирилл не придал ему значения. Как известно, прием пищи прежде всего, и потому он направился к помещению, над крышей которого висела триконка, вернее, плакат:

Получив на раздаче поднос с тарелками, Кирилл сел за стол и принялся за пищу. В обеденном зале шустрил какой-то совершенно незнакомый обрезок-дежурный.
— Эй, рядовой! — позвал его Кирилл.
Тот подскочил:
— Господин старшина! Рядовой Барабанщиков по вашему приказанию прибыл!
— Ты откуда, Барабанщиков? Что-то я тебя, по-моему, раньше не видел. Откомандированный?
— Никак нет, господин старшина! Прибыл сегодня на базу в составе пополнения!
— А откуда?
— Учебный лагерь «Ледовый рай». Марс.
— Что? — Кирилл даже ложку выронил в суповую тарелку.
К счастью, тарелка была уже пустая, а то бы насмешил новобранца, забрызгав собственный мундир.
— Учебный лагерь «Ледовый рай», — снова отрапортовал обрезок, удивляясь старшинской глухоте. — Гагарин. Это город на Марсе.
— Да уж знаю! — Кирилл отставил тарелку. — Считай, земляк. Я тоже из «Ледового рая». Как там прапорщик Оженков?
— Учит курсантов, господин старшина! — отрапортовал новобранец. — Зверь! Только он уже не прапорщик.
— Да, конечно. — Кирилл вспомнил, как еще совсем недавно он сам отвечал на подобные вопросы.
Черт, жизнь бежит! И мы все еще живы, хотя на наше место готовят уже других галактов.
— Ладно, свободен! — Кирилл махнул рукой.
Когда он вышел из столовой и подошел к курилке, там сидела целая группа незнакомых бойцов. Но среди них выделялся один знакомый. Вернее знакомая, потому что это была рядовая Александра Каблукова.
— Сандра! — На этот раз Кирилл выронил зажигалку и сигареты. — Ты ли это?
Громильша обернулась:
— Ой, Кент! Вот уж не ожидала кого встретить! Я думала, тебя… — Она не договорила.
Обнялись. Хватка у Сандры была прежняя — хорошо хоть ребра не треснули. Шепнула ему на ухо:
— Как твое мужское хозяйство? — И мгновенно поняла всю бестактность вопроса и не столько из-за его обидности, сколько потому что Кириллово хозяйство от таких объятий тут же ожило. — Прости! По-моему, все под плотным штурманским контролем.
— Под контролем, под контролем!