Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
секунд передышки… Движение… рука… выстрел… ноги… Десять секунд передышки… Движение… рука… выстрел… новое движение… левая рука (дьявол, упражнение-то на обе руки!… но второй трибэшник уже на месте)… выстрел… ноги… Пять секунд передышки… Два движения с разных сторон… правая и левая… два выстрела… ноги… Пять секунд передышки…
Снова и снова.
Опять и опять.
Три движения… три выстрела (третий — снова правой, успевшей переместиться)… ноги… Три секунды передышки.
А потом движения и выстрелы, руки и ноги слились едва ли не в единое целое. Голова в этом не участвовала — мысли бы просто не поспели за изменениями окружающей обстановки.
Поэтому Кирилл мог спокойно восхищаться собственной работой. За три месяца обучения не всякий достигал подобных успехов. И сейчас вполне можно было на параллельном уровне заняться «полуторами извили…», живущими в голове Мити Гмыри!…
Кирилл прикинул подходящий путь, по которому надо будет выйти в операционную систему лагеря, чтобы не привлечь внимание капрала-инструктора. Много времени на создание триконки не потребуется, раз-два и готово…
Однако он явно переоценил свои способности.
Над головой уже нависла разверстая пасть, а руки еще работали с предыдущими целями, и посторонние мысли сделали их чуть более медленными, чем требовалось…
Руки не успели. И пасть сомкнулась. Но ощущение входящих в тело гигантских зубов не стало последним.
Оказалось, что вокруг темнота. Оказалось, что руки и ноги не могут больше шевельнуться, но Кирилл принялся воевать с собственным телом, пытаясь вскочить и убежать, и вскоре выяснилось, что он не Кирилл Кентаринов, а кто-то другой, потому что Кирилл Кентаринов — парень достаточно сдержанный и никогда бы не стал вопить столь ужасным голосом, а этот тип вопил, вопил и вопил, дергался и дергался, пытаясь порвать стальные путы, схватившие руки, ноги, талию и потерянную шею, и, кажется, путы уже вот-вот не выдержат, но тут в правое бедро острым жалом впилась вылетевшая из зарослей гигантская пчела, и наступившая тьма избавила его от этого кошмара…
Роту на сегодняшнем утреннем разводе построили иначе, чем обычно. Курсанты образовали каре, в центре которого стояло Его дерьмочество. Было оно непривычно радостным и торжественным.
— Курсант Кентаринов!
— Я!
— Выйти из строя!
— Есть!
Кирилл, оттягивая носок, прочеканил по плацу целых четыре шага, когда до него вдруг дошло, что он не знает к какой стороне каре повернуться лицом. И едва не споткнулся. Замер на мгновение. Вот ведь гадина! Нет бы дать команду «Ко мне»…
Однако времени на долгие размышления не было: Дог ждать не станет. В любом случае засветит наряд вне очереди… Поэтому Кирилл остановился прямо перед капралом.
— Рота, смирно! — рявкнул тот.
По каре прошел шорох привычных движений.
— За проявленные мужество и героизм в бою с врагом объявляю курсанту Кентаринову благодарность!
Кирилл опешил.
— Ну же, курсант? Как нужно отвечать по уставу?
— Служу человечеству! — рявкнул пришедший в себя Кирилл.
И обнаружил на месте Гмыри белую стену.
Моргнул. Раз, два… И понял: не стена перед ним — потолок. А сам он пребывает в лежачем положении.
Где-то в отдалении негромко и переливчато звякнуло.
Кирилл попытался шевельнуться, но не смог: руки, ноги, талию и шею кто-то держал. Тогда он попытался двинуть глазными яблоками. И тоже не смог. Кажется, глаза его не слушались. Полежал немного, собрал все силы и попробовал снова.
На этот раз получилось. В поле зрения находилось немногое, но и этого хватало, чтобы понять — он на больничной койке. Наверное, Стерва Зина отправила в лазарет, к Доктору Айболиту. Или Мама Ната… Но что же произошло?
Поблизости послышались быстрые шаги. Где-то прошелестело, и в поле зрения появилось миловидное личико. Девичье. Или нет… как там… метелкино?… Ага, метелкино! Вздернутый носик, алые губки, кудрявые рыжие волосы, прикрытые белой шапочкой…
Ничего себе, Доктор!… И вообще, с каких это пор в приюте завелись медсестры?
— Где Айболит? — прошептал Кирилл.
Алые губки разжались.
— Ничего, больной, поболит и пройдет…
«Она поняла только „болит“, — сообразил Кирилл. — Что такое у меня с голосом?»
Медсестра исчезла из поля зрения. Послышалось легкое гудение, и в мозгах Кирилла словно ветерком подуло. Потом он почувствовал, как получили свободу ноги, руки, талия и, наконец, шея.
— Айболит где?
Медсестра вновь наклонилась над Кириллом. На этот раз она расслышала
