Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
все будет в порядке, получишь десяток нарядов, но останешься в расположении взвода.
— Кто сказал?
— Оженков. Ты же не первый, кого арестовали за драку. Кстати, а с какой это стати ты подрался с зеленью? На какую мозоль наступил тебе этот обрезок?
— Да так… Глянул неучтиво.
— Что-то я не помню, чтобы тебя раньше раздражали неучтивые взгляды… Ладно, я пошла. Делай то, за чем пришел. Артем, ты идешь?
— Да. Только вот отолью на пару с Киром. Чтобы ему не скучно было.
Ксанка с кривой ухмылкой выкатилась из сортира.
Кирилл остановился перед писсуаром и принялся за дело.
— Ты чего к зелени повадился? — ехидно спросил Спиря, пристраиваясь к соседнему писсуару. — Метлу, что ли, зацепил там? Что-то я не верю в знакомого, про которого ты говорил.
Кирилл посмотрел на него равнодушно и ничего не ответил. Не хотелось доставлять обрезку радость. Обойдется! Пусть по-прежнему с Ксанки пылинки сдувает.
— Что именно я там делал, неважно, — сказал он. — Выполнял секретное задание… Важно, что нарвался на ржавые пистоны.
— Какое еще задание?
Кирилл молча сделал торжественное лицо и показал пальцем в потолок.
— Да ну тебя! — В голосе Артема послышалась обида. — Я тебя серьезно спрашиваю, а ты…
— А если серьезно, лучше не спрашивай. Надо будет, сам расскажу…Ты вот что, Спиря, смотри, не обижай тут метелку! А то вернусь — руки оторву!
— Думаешь, в штрафроту отправят?
— Кто его знает… Ты же сам говорил… Как там поговорка звучала? Надейся на лучшее, а готовься к худшему?
— Да, именно так. — Спиря застегнул ширинку. — Наверное, ты прав.
На сем они и распрощались. Вышли из сортира, перед входом в который собралось уже человек пять обрезков, которых сдерживали дежурные.
— Вперед! — весело сказал Кирилл, и его повели на суд, скорый и правый.
Спиря утверждал, что в былые времена существовала еще и такая поговорка — «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Сумой тогда называли нищету, а с тюрьмой все понятно и без перевода… Сума сейчас, после трудов в виртуале, Кириллу не угрожала, а вот что касается тюрьмы…
Привели его в клуб, где обычно смотрели пропаганду и проводили собрания.
Правда, сегодня тут все было иначе. Стены были белоснежными, ряды кресел не сформованы, и неестественная пустота помещения сразу начинала давить на нервы. На таких больших пространствах находиться без товарищей в лагере не приходилось.
Впрочем, кое-какая мебель все-таки была. У одной стены на постаменте находился большой стол, за которым разместилось бы человек шесть, однако стояло всего одно кресло. Видимо, за столом и должен был сидеть следователь-судья. В настоящий момент кресло пустовало. Перед столом сформовали квадратную клетку метра три на три. Внутри стояла скамейка без спинки.
С такими клетками Кирилл уже сталкивался — ему как-то пришлось оказаться в полицейском обезьяннике, на последнем году проживания в приюте. Доктор Айболит его вытащил да еще все сделал так, чтобы нарушение нигде не было зафиксировано. В общем, дал на лапу дежурному.
Стерва Зина тогда сказала Айболиту: «Уголовника растите, доктор?» Сука!…
Между столом и клеткой разместился стол поменьше, за которым сидел малознакомый капитан. Точно его должность Кирилл не знал. Какой-то штабной. Перед капитаном висела в воздухе триконка дисплея. Напротив было сформовано небольшое сооружение, смахивающее на трибуну или на кусок барной стойки. На стойке этой лежала толстенная книжища — надо полагать, «Библия» Церкви Единого Бога. Надо полагать, для принятия присяги свидетелями. Надо полагать, судья посчитает необходимым заслушать свидетелей…
Сопровождающие завели Кирилла в клетку, заперли, встали по бокам обезьянника. Кирилл ждал, что увидит в роли судьи самого Лёда в красной мантии (с чего он это взял?), однако когда капитан рявкнул: «Арестованный, встать!» и Кирилл оторвал корму от скамейки, в помещение вошел лагерный капеллан Маркел Тихорьянов, одетый в повседневный майорский китель. Быстрым шагом он прошагал к своему креслу и объявил:
— Сядьте, курсант!
Кирилл снова угнездился на скамейке, сидеть на ней оказалось чертовски неудобной — не откинуться, не облокотиться. Пришлось сгорбиться и засунуть кажущиеся лишними руки между коленями.
— Что он натворил? — спросил Тихорьянов.
На сей раз встал капитан:
— Избил новичка, ваша честь! Сломал парню челюсть. Медики сообщили, что перелом сложный. Курсант выведен из строя на неделю, и это в самый серьезный период, когда новички осваиваются в лагере
