Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
Корпус — вместо какого-нибудь бедняка, — а вот бедняки могут занять место богатых только в комедийном клипе.
Едва Кирилл прикончил ужин и завалился на койку, как распахнулась дверь, и в камеру ввалились двое в мундирах эсбэшников.
— Осужденный, подъем!
«Ну вот и все! — понял Кирилл. — Уже не арестованный, а осужденный!»
Сейчас выведут, посадят в тюремный джампер, перевезут в космопорт Офир. А там погрузка на шаттл какого-нибудь транссистемника, и прямым курсом на Периферию…
— Руки за спину, осужденный.
Кирилл завел руки за спину. Судя по раздавшемуся писку ему надели ограничитель подвижности на запястья — то наноустройство, которое когда-то заменило старые добрые баранки. Не силовые оковы, и на том спасибо. А с руками за спиной тоже далеко не убежишь.
Распахнули дверь.
— Выходите, осужденный!
Кирилл вышел.
— Лицом к стене, осужденный.
Лицом к стене так лицом к стене! У арестантов выбора нет — только выполнять приказы да ждать, когда календарь отсчитает срок.
Кирилл думал, что сейчас его поведут направо по коридору, к выходу, к джамперу.
Однако повели его налево, довели до двери, которая ничем не отличалась от двери в камеру Кирилла.
— Осужденный, лицом к стене!
Снова встал, как приказали.
Открыли дверь, гаркнули:
— Господин майор, осужденный доставлен!
— Превосходно! — донесся из камеры знакомый голос. — Давайте его сюда, голубчика!
Кирилла цепко взяли за плечо, втолкнули в камеру.
Это была не камера. То есть в иное время это могла быть и камера, но сейчас тут был оборудован кабинет. Правда, тоже без окон. У дальней стены стол, посредине камеры табурет. Любят они мебель без спинок и подлокотников. То есть не ту мебель, что для себя, а ту, что для тебя, арестант…
За столом сидел Маркел Тихорьянов. Майор Галактического Корпуса. Судья-капеллан. Священник-эсбэшник.
Не много ли для одного человечка?…
— Заходите, Кентаринов. Садитесь.
Кирилл прошел к табурету, угнездился на нем. А они правы: со скованными за спиной руками самое место — сиденье без спинки и подлокотников. Все у них всегда продумано и рационально устроено.
— Вы что-то хотели рассказать мне о капрале Гмыре.
У Кирилла едва сердце не выпрыгнуло из груди. Кажется, возникает возможность поторговаться…
Стрёма не было. Ну вот нисколечко!
— Хотел, господин майор… Но есть ли смысл, если впереди штрафрота?
Сзади подскочил один из эсбэшников, клещами схватил за плечо:
— Разрешите, господин майор? Сейчас он расколется, как сухое полено…
Вот сучина! Пытки же запрещены!
Впрочем, Кирилл сразу же понял, что любые запреты здесь не имеют никакого значения. Что захотят, то и сделают. Даже если убьют, концов потом не найдешь.
Однако Тихорьянов предостерегающе поднял руку:
— Не надо! Оставьте нас наедине. И снимите наручники.
«Не для того же он меня вызвал, чтобы пожелать счастливого пути!» — подумал Кирилл.
— Но, господин майор… А если он…
— Снимите, снимите… Он не будет драться. Последняя драка его многому научила. Правда ведь, Кентаринов?
«Нашли идиота! — подумал Кирилл. — Драться, когда начинается торг, могут только полные придурки…»
— Правда, господин майор.
— Выполняйте, господа офицеры!
Кирилл почувствовал, что руки у него стали свободными, положил их на колени.
Оба эсбэшника вышли из камеры-кабинета, оставив осужденного с капелланом один на один.
— Знаете, Кентаринов, а вы мне нравитесь… Когда я был в вашем возрасте, я тоже не давал девушек в обиду, и они платили мне за это хорошим отношением. Но знаете, какая между нами разница?
— Какая? — спросил Кирилл.
— Я не дрался с обидчиками своих девушек прилюдно. И потому так и не побывал под судом, а сужу сам. И как судья, могу пообещать вам изменение приговора, если вы сообщите о капрале Гмыре сведения, которые мне покажутся полезными.
— Нет уж, господин майор. Я настаиваю на изменении приговора, даже если мои сведения не покажутся вам полезными. Что помешает вам надуть мне баки?
— Честь офицера.
— Честь офицера? — Кирилл покивал. — Да, серьезное замечание… Правда, говорят этот товар не в чести с двадцатого века, извините за невольный каламбур.
Тихорьянов усмехнулся:
— Нет, вы, молодой человек, нравитесь мне все больше и больше… Ладно, сейчас я включу кое-какую аппаратуру, и давайте, рассказывайте!
Перед капелланом загорелась триконка дисплея. Потом он достал из ящика стола обруч из прозрачного материала с двумя язычками, заканчивающимися металлическими кружочками.
