Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
— Это приемник старого доброго аппарата, который зовут полиграф полиграфычем. Знаете, что это такое?
— Знаю. Детектор лжи.
— Совершенно справедливо… Наденьте на голову.
Кирилл надел.
— А теперь рассказывайте!
Продолжать торговлю было бессмысленно. Все равно козыри находились на руках у майора. И Кирилл рассказал о работе, предложенной ему Лони Ланимером, и тех открытиях, которые он, выполняя ее, совершил. За исключением порновиртуальников, разумеется…
Майор слушал внимательно, сделал несколько уточняющих вопросов, пристально глядя то на Кирилла, то на дисплей. Кирилл отвечал на них спокойно, обстоятельно и без утайки. Во-первых, бессмысленно; во-вторых, брякнув «а», в кусты не прячутся.
— Что ж… — Тихорьянов оторвал взгляд от дисплея и удовлетворенно посмотрел на Кирилла. — Лжи в вашем рассказе полиграф полиграфыч не зафиксировал. Сообщенные вами сведения представляются мне содержательными и полезными. Так что данной мне человечеством властью я изменяю ваш приговор.
Кирилл аж привстал с табурета в ожидании.
Вот все подивятся, когда он припрется сейчас в казарму…
Капеллан погрозил ему пальцем:
— Опять вы спешите, молодой человек. Как с той дракой… Боец Галактического Корпуса должен быть терпелив и хладнокровен. Надеюсь, помните устав? Пока могу только сказать, что штрафрота обойдется без вас. Окончательное же решение я объявлю вам завтра.
Ему надо проверить мою информацию, понял Кирилл. Разумеется! Серьезные люди впереди транссистемника не бегут. Как говорит Спиря, спешка нужна только при ловле блох… Что ж, придется провести еще одну ночь в тюрьме. Но больше меня сюда и поганой метлой не загонишь. Чтобы там не говорили про тюрьму и суму. И вообще, отныне мы не будем драться прилюдно, отныне мы будем терпеливыми и хладнокровными…
Видно, пока он размышлял, Тихорьянов вызвал своих помощников, и оба эсбэшника ввалились в кабинет.
— Отведите его в камеру! Свободу не ограничивать.
— Есть! — сказал один из эсбэшников.
Капеллан вышел за дверь.
— Встать!
Кирилл встал. Шестерок хлебом не корми, а дай свою власть показать…
— Руки за спину, осужденный!
Руки у Кирилла сами собой сжались в кулаки. Ведь майор приказал им!…
— Ну?… Нейтрализатором угостить? Сейчас приложу!
Боец Галактического Корпуса должен быть терпелив и хладнокровен, напомнил себе Кирилл. Ладно, можно потерпеть и остаться хладнокровным. Больше меня не заведешь!
Он разжал кулаки. Улыбнулся тому эсбэшнику, что стоял перед ним. И завел руки за спину.
Запястья тут же с силой притянуло друг к другу.
— Так-то лучше! — сказали в голос оба охранника.
Кирилл не стал им возражать.
С капелланом «Ледового рая» Кирилл познакомился едва ли не в первый свой день пребывания в лагере. Ну уж во второй-то точно, поскольку именно во второй день состоялось первое занятие по истории религии. Это Кирилл запомнил на всю оставшуюся жизнь, поскольку открыл для себя историческое знание, просто-напросто потрясшее его.
Приютские воспитательницы водили по воскресеньям своих крысенышей в ближайший храм. Это был храм господствующей в государстве религии, и Кирилл всегда думал, что Церковь и есть Церковь — что может быть проще и логичнее Единого бога?
Оказалось — нет! Оказалось, что богов у людей было как грязи (помилуй, Единый, за такое сравнение)! Причем ладно, когда так было в доисторические времена, при всяких там Зевсах, Юпитерах, Афинах и Юнонах. Оказалось, что такая ситуация существовала и много позже, когда человечество дотумкалось до мысли, что бог должен быть один (пусть даже он и в трех лицах). Один-то он был один, да только у каждого народа свой. Точнее, конечно, не у каждого народа, а у каждой веры (капеллан называл это словом «конфессия»). Даже те, кто верил в Иисуса Христа, молились ему по-разному. Для одних считалось главным просто верить, для других на первом месте труд. Одни осеняли себя крестом справа налево, другие — слева направо. Одни крестились двумя пальцами, другие — тремя. Одни закапывали своих покойников в землю-матушку, другие сжигали на погребальных кострах. И каждый считал правильным СВОЕГО бога. Вот наш — истинный бог, а ваш — так себе, на любителя…
Доходило до полного мракобесия, когда всех, кто не верил в ИХ бога, ОНИ предавали огню и мечу и считали собаками, убить которых — богоугодное дело. Как будто бог (настоящий Бог, который во Вселенной один) ело кто не верил в ИХ бога, ОНИ предавали огню и мечу и считала собаками. (пусть даже он и в трех лговорит
