Сериал «Экспансия» рассказывает о страшной войне, которая разворачивается на границах освоенного земным человечеством пространства. Не знал курсант учебного лагеря Галактического Корпуса Кирилл Кентаринов, что еще до окончания учебы ему придется сойтись в смертельной схватке с врагом.
Авторы: Романов Николай Александрович
только на иврите или по-арабски, или по-русски или по-китайски и истинное его имя — Иегова или Магомет, или Христос, или Будда…
Понятно, в общем-то, шло это не столько от недомыслия, сколько от высокомерия перед соседями, которое всячески поддерживали служители любой конфессии. Ибо если наша вера главнее, то и мы главнее всех. Пусть они и не признают этого, нужно, чтобы родной народ признавал, от которого зависит, как сладко ешь. И народ признавал — куда ему деваться? Со смертью-то каждый человек остается один на один, а тут жизнь вечная обещана. И не хочешь, а поверишь…
Вот и верили. А чтобы веру поддерживать, всех иных в эту веру обращали. Где хватало слова (реже), а где и меча не хватало (чаще)…
Так говорил Маркел Тихорьянов на первом своем занятии.
Воевали за СВОЮ веру столетиями. Хотя дело было не только в вере. Вера давала надежду и сплачивала людей, а на этом сплочении росли государства, подчиняли себе близлежащие местности и их обитателей, превращались в великие цивилизации и развивались, развивались, развивались… Короче, это не только злая воля тиранов, озабоченных сохранением своей власти, но и неизбежный исторический процесс социально-политической организации. Процесс с плюсами и минусами, как и все в этой жизни.
Однако во время кровавой бойни, которая вспыхнула в конце двадцать первого века между сторонниками Христа и Магомета и едва не привела человечество к концу, подняла голову и набрала силу религия, исповедующая воистину единого бога, исповедующая общечеловеческое единение. Наверное, в людях заговорил инстинкт самосохранения.
Основанное на этой религии (сначала на подпорках, а потом, по мере укрепления, и на полноценных, здоровых конечностях), поднялось общемировое государство. Впрочем, старые религии не исчезли, но поскольку наиболее фанатичные их приверженцы были выбиты в этой войне, то пассионарных представителей этих конфессий стало гораздо меньше, а пассионарность она и в Африке пассионарность. Пассионарии Церкви Единого Бога положили свою энергию и свою волю на алтарь единения. Конечно, поначалу было трудно. Люди консервативны. Но когда человечество оказалось поставлено перед выбором «смерть за старую веру» или «жизнь при новой», стремящееся во все времена к соглашательству большинство выбрало второй вариант. Непокорных радикалов из числа адептов классических религий пришлось усмирять — радикалы всегда становятся на дорогу терроризма, — но тактика и стратегия такого усмирения была известна с начала двадцать первого века и изобретать велосипед заново не пришлось. Стратегия — это отсутствие идеологических запретов и неукоснительное соблюдение закона, а уж с тактикой спецслужбы определятся.
Ну а когда люди обнаружили, что неведомые неприятели держат их в космическом Мешке и, похоже, скоро придется драться не на жизнь, а на смерть, тут объединение вокруг новой церкви пошло семимильными шагами. При всех своих недостатках, человечество имеет одно главное достоинство — умение выживать любыми путями. Чувство самосохранения — великое и сильное чувство, но чувство сохранения вида еще сильнее. Ради спасения детей могут объединиться и нетерпимые друг к другу противники. Вот они и объединились.
К тому времени, когда на свет появился Кирилл, паства у священников классических религий еще не вымерла, но ни папа, ни патриарх, ни далай-лама, ни великий имам уже не имели в обществе той власти, какая была у них прежде. А Единство стало в общественной жизни настолько важным, что его адепты стали капелланами в армейских подразделениях. В том числе, и в Галактическом Корпусе с его учебными лагерями.
Происшедшее так измотало Кирилла, что ночь он продрых без задних ног. И без снов. Что удивительно — сны он видел почти всегда. Иногда ему «помнилось», что он и родился, видя сон про свое рождение, хотя по науке так быть вроде бы не могло. Но «помнилось»…
А вот Спиря, к примеру, снов вообще не видел. Когда он после отбоя укладывался в койку, его будто выключали. «А может, ты — андроид?» — шутила порой Ксанка. Одно время она даже пыталась звать его Андроидом, но кличка почему-то не прижилась, хотя Кирилл несколько ночей подряд вывешивал над Спириной койкой короткую безмолвную триконку:
