Экстрасенс

любые бумаги. – Он снова попытался обойти незнакомого человека.
Но мужик опять не дал ему этого сделать.
– Это тебе, тебе лично, хрен моржовый, – сказал он. – Бери, раз дают. Личное послание. Можно сказать, с того света. Держи крепче и прочитай.
Что-что, а запах смерти Парамонов мог ощутить сразу. Этот запах исходит от человеческого тела. Тело может быть вполне здоровым и жизнерадостным, оно может вовсе не догадываться о близком конце, но незадолго до того, как приборы зафиксируют остановку жизнедеятельности головного мозга, появляется слабый запах, словно бы аммиака. Так, по крайней мере, утверждают многие экстрасенсы. Так чувствовал сам Парамонов.
И едва незнакомый мужик сильной рукой вложил ему в руку странный листок, вроде бы и не бумажный даже, причем исписанный какими-то крючками, клинышками, как Андрей Бенедиктович ощутил запах смерти. Своей собственной смерти.
– Я же сказал, все бумаги моему менеджеру! – взвизгнул он и хотел бросить ее под ноги, истоптать.
Но мужик с седым ежиком мгновенно перехватил его движение. А потом аккуратно, но с силой зажал бумагу в кулаке у Парамонова и заглянул в ему в глаза.
– Читай, академик, читай. Расплачиваться пора.
Слова были сказаны спокойно и внушительно. А из глаз мужика летела страшная непонятная энергия.
Сопротивляться было бесполезно, но и подчиняться нельзя.
Все. О кредитной карточке на время забыть. Сейчас надо немедленно домой, чтобы, не читая, сжечь этот лист в пламени свечи, произнеся над ним заклятие. Только как можно скорее, пока магическая сила текста не проникла в его сущностное тело.
Он круто развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился в сторону своего дома, держа на расстоянии в зажатом кулаке непонятную, но явно опасную бумагу.
По дороге он все-таки попытался от нее освободиться – бросить и затоптать в грязи. Но страшная бумага словно притягивалась к его руке. Он чувствовал неведомую силу, исходящую от нее, и ничего не мог с этой силой поделать.
До квартиры осталось всего несколько шагов. Парамонов ощутил, как вспотел от напряжения, от борьбы с этой бумагой. Она притягивала его глаза, заставляла смотреть на нее, на ее непонятные значки. Он не мог уже рыться в кармане, доставать ключ, открывать замок «Цербер», у него хватило сил, чтобы, привалившись к двери, жать и жать пальцем левой руки на кнопку звонка.
Наконец Инга открыла, и Парамонов увидел ее лицо, мгновенно сделавшееся по-птичьи испуганным.
– Не до тебя! – прохрипел он и отмахнулся, чтобы она скорей дала ему дорогу пройти по черному коридору в приемную.
Еще надо было зажечь свечу. Иногда у него получалось зажигать одним взглядом. Но сейчас на это не было ни сил, ни времени, и он зажег электрический свет.
– Какого черта, где коробок?!
Инга бегом протопала по коридору, принесла спички.
Парамонов напряг все свои внутренние ресурсы. В приемной все острее слышался запах аммиака. Но Андрей Бенедиктович ощутил вдруг слабый гул в голове и кручение пространства, которые не приходили к нему давно. Это придало ему уверенности.
И он, чиркнув спичкой, зажег свечу, а потом протянул к колеблющемуся пламени лист. Лишь на одно мгновение глаза его уперлись в значки, которые были на той странной бумаге. И тут же, отпрянув, он бросил бумагу на стол. У него уже не было сил сжигать ее в пламени.
С листа, не мигая, на него смотрели два незнакомых человека: седой мужик, который только что на улице и всучил ему эту самую бумагу, и второй – с восточным лицом древнего то ли ассирийца, то ли вавилонянина.
– Что вам нужно?! – хотел прокричать Парамонов, но сообразил, что надо накапливать силы не для крика – для борьбы.
Он приказал им обоим немедленно исчезнуть. Но они были теперь уже не на листе, а по сторонам – слева и справа – в пространстве.
Оба лица смотрели на него в упор. Он переводил глаза с одного, и тут же на него смотрел другой. И когда Парамонов приказывал исчезнуть первому, второй своим взглядом сверлил ему голову.
А потом глаза каждого из них неожиданно стали расти, превращаясь в огромные черные дыры. Парамонову даже показалось, что они разрывают его на части, засасывают вовнутрь себя все его сущностное тело, вместе с тонкими телами, сколько бы их ни было. Не только тело – они разрывают и засасывают в черную страшную бездну его земную судьбу. И он, напрягшись изо всех сил, пытался сопротивляться этой стремительной, могучей, как в водовороте, силе.
Парамонов еще противился, он старался переместить всю энергию своего организма во взгляд, отдавая им приказание немедленно исчезнуть из реального мира. Ему даже показалось на мгновение,