Экстрасенс

что он вот-вот победит и оба – седой мужик и древний вавилонянин – исчезнут, растворятся в пространстве так же внезапно, как появились.
Но неожиданно огромная огненная вспышка, словно ядерный взрыв, полыхнула внутри его головы. И одновременно череп пронизала острейшая боль. Внутри этой боли Парамонов успел подумать про свои нервные окончания: о том, что от перенапряжения они рвут его тело. Боль промелькнула, как огненный смерч, а потом наступила темнота, и сердце, мозг охватила сладкая усталость. Парамонов, уже не ощущая своего сущностного тела, стал оседать на пол.
Смерть лежащего в собственной квартире Парамонова почувствовала собака колли, жившая этажом ниже. Сначала к недоумению, а потом ужасу хозяев, она принялась утробно выть, задирая к потолку голову.
Хозяева, не выдержав этого воя, поднялись по лестнице и увидели, что дверь в квартиру, где помещался известный экстрасенс, распахнута, а в прихожей, подергивая по-птичьи руками, жена экстрасенса вызывает «скорую помощь», которая, как выяснилось через полчаса, оказалась бесполезной.
Николай Николаевич, приближаясь к дому экстрасенса Парамонова, пересекал маленький скверик, и вдруг со скамейки навстречу ему поднялся человек:
– Привет, биолог-эколог! Опять конгресс какой-нибудь? Куда торопишься-то?
– Да так, – замялся Николай Николаевич, сразу узнав того пассажира, с которым попал в опасное приключение. – К экстрасенсу одному.
Он произнес это и сразу пожалел. Неизвестно, как еще кончится их объяснение с Парамоновым. И свидетели тут были не нужны.
– К Парамонову, что ли? – рассмеялся попутчик. – Садись рядом, посидим лучше пяток минут. Ему сейчас не до тебя.
Чувствуя нелепость своего поведения, Николай Николаевич все же присел на газету, которой попутчик застелил грязноватую скамейку.
– Семья, дом, работа в порядке? Там, в Пскове, тебя не обидели?
– Да как сказать. Даже, пожалуй, слишком не обидели…
– Ты смотри, ты с ними не очень путайся. Их игры не для тебя…
– Я-то не путаюсь, да они потихоньку впутывают…
– Ну! – удивился попутчик. – Сказал дед бабке: дай прикурить, а она ему бороду подожгла. Мы так не договаривались.
В это время с ревом по улице промчалась «скорая помощь» и, резко тормознув, завернула к одному из ближних домов. Хлопнув металлической дверью, из «скорой» вышел врач с чемоданчиком и скрылся в подъезде.
– Смотри, как быстро! – удивился попутчик. – Так бы к живым приезжали.
– Вы тут тоже кого-то ждете? – решился спросить Николай Николаевич.
– Можно сказать, что уже не жду. Тебя вот повидал, и хорошо.
Минут через пять из того же подъезда снова вышел врач. Его провожала женщина, одетая по-домашнему. Согнутые в локтях, ее руки подрагивали, словно у птицы. Женщина пыталась в чем-то убедить врача, но тот не соглашался.
– Не уговаривайте, я не имею права. Умерших перевозит другая служба! – расслышал Николай Николаевич.
– Пожалуй, можно и вставать, – проговорил попутчик, легко поднимаясь и придерживая за руку Николая Николаевича, который тоже сразу вскочил, чтобы идти искать дом, а потом квартиру Парамонова. – Ты чего, не понял? Сдох этот твой экстрасенс. Окочурился. Так что возвращайся к супруге.
Николай не то чтобы не поверил попутчику, а решил убедиться лично. Он вошел в тот подъезд, откуда только что отъехала пустая «скорая», стал подниматься по лестнице и наткнулся на кучку тревожно переговаривавшихся людей. Все они были одеты по-домашнему.
– Вот так живешь-живешь и не знаешь, когда тебя настигнет, – переживала пожилая соседка. – Сгорел человек на работе.
Ее Николай Николаевич и спросил:
– Извините, мне в квартиру к доктору Парамонову. Я правильно иду?
– Не ходите туда, Парамонова уже больше нет, – посоветовала ему соседка.
Николай не догадывался, что его, как и всех входящих в тот вечер в подъезд, где жил экстрасенс, зафиксировала на пленку служба наружного наблюдения, поставленная Пиновской. В тот же вечер его идентифицировали с человеком, который уже отбывал наказание по статье 109 – «Неосторожное убийство». Поэтому поначалу он шел у следственной бригады едва ли не первым подозреваемым. Но, так как судебная экспертиза однозначно подтвердила ненасильственную смерть, а наличие каких-либо ядов, и тем более четыреххлористого углерода, начисто отрицала, Николая Горюнова решили оставить в покое.
– Взгляните! Такое ощущение, что у него внутри головы произошел взрыв! – удивленно делился патологоанатом с коллегами, обнаружив множественный разрыв сосудов головного мозга у тела, к ноге которого была привязана