Эльфийская книга

кланяясь, проследовала к костру, где ей выделили порцию пшенично–овсяной каши, накладывая в свёрнутые кульком зелёные лопухи (посуды ни у кого не было, а давать свою опасались). Следующей подошла целая семья модонов — молодая женщина с ребёнком и подросток со стариком.
─ Ба! — воскликнул Ярослав. — Знакомые лица! Тымиш! Какими судьбами? Рад тебя видеть, старый разбойник! — приветствовал он своего бывшего хозяина, используя в разговоре исключительно модонскую речь, в которой вынужден был всё более совершенствоваться.
─ Вам бы все шутить, господин Ярослав, — грустно промолвил тот, и на глазах заблестели слёзы.
─ Что случилось, друг мой? — участливо обеспокоился Ярослав.
─ Обоих моих старших погубили злобные вуоксы, и дочь с зятем пропали бесследно.
─ Мне сильно жаль твоих сыновей, славной смертью погибших в бою с врагом. Они защищали свои семьи и своего отца. Чем я могу вам помочь?
С этими словами он вскочил и заключил старика в объятия.
─ Теперь у меня остались только младшие сыновья, но они ещё малы и слабы для труда земледельца, также как снохи и дочери. Наши поля разорены, и все мы умрём с голода в следующую зиму, даже если сумеем пережить эту. Великий господин, не откажи в просьбе, разреши идти вместе с тобой на реку Мару. Там, в посёлке Старый Нидам, живёт мой старший брат, он не откажет мне в помощи.
Такая просьба оказалась для Ярослава неожиданной. Он задумался, вновь опустившись на попону.
«С одной стороны, — думал он, — если согласиться с желанием старика, многочисленная Хвербекусова семья станет для их группы серьёзной обузой и тяжким бременем ляжет на их запасы. С другой стороны, хитрый селянин что‑то задумал, ссылки на голодную смерть малоубедительны. Он видел его младших сыновей. Это молодые крепкие парни, да и три оставшиеся дочери вполне работоспособны, тем более что одна из них замужем. В результате четверо мужчин, считая самого Тымиша и его зятя, и пятеро молодых женщин, включая двух снох с детьми. Наикрепчайшая семья, крепче просто некуда. Опять же, деньжата у Хвербекусов водятся, те три золотых, что он дал еще в Нидаме, сейчас не где‑то, а защиты у мужичонки в поясе».
Вывод напрашивается сам: исход задуман давно, просто набег и разорение стали толчком к нему.
И ещё одно: конечно можно отказать старику, пусть добирается сам, но каково о них сложиться мнение у модонов, а ведь они соседи, и жить придется, рядом». Выдержав, как у хорошего артиста, продолжительную паузу (чем круче артист, тем длиннее у него пауза). Ярослав уклончиво ответил:
─ Я готов согласиться с вашей просьбой сопровождать нас в пути до реки Мары, но сам понимаешь, твоя семья не должна задерживать нас в дороге.
─ Мы не будем вам обузой, — уверил Тымиш.
─ Но у вас нет, ни лошадей, ни быков, ни повозки, или ты думаешь, мы будем кормить твою ораву бесплатно. И у нас нет лишних продуктов, а то, что есть, нам самим едва хватит до Мары.
─ Мы станем охотиться, — неуверенно ответил тот, — в степи много дичи.
─ Друг мой, — прервал его Ярослав, — ты и сам в это не веришь. Не прожить вам охотой и недели. В том, что вы не отстанете от обоза, я уверен, да и идти не далеко, только до вторых порогов.
─ Вы хотите спуститься по Яре на плотах, мимо Древнего леса? — удивился старик.
─ Да, нас уверили, что его пороги проходимы.
Тымиш неуверенно покачал головой:
─ Пороги Древнего леса бывают иногда проходимыми, но тем, кто высадится на его берега, грозит неминуемая смерть, и лишь на воде относительно безопасно.
─ Мы слышали о жителях этого леса Хорхо, и рассчитываем проплыть мимо, не вступая в конфликт.
─ Да помогут нам боги, — всплеснул руками, набожный селянин.
─ Ты готов рискнуть семьёй и плыть с нами?
─ Готов, господин. Нам не пройти в одиночку степи.
─ И ты готов платить за еду? — не отставал от него Ярослав.
Старик опять замялся, потупив взор. Видя растерянность, жадного до денег Тымиша, он попытался зайти с другой стороны:
─ Конечно, мой дорогой друг, твоя семья пострадала, и я могу войти в ваше тяжёлое положение.
Во взоре аборигена проявилось некоторое любопытство и надежда, что он сумеет сохранить сбережения. В этот момент Ярослав постарался выдать на гора самые тяжёлые условия, какие успел придумать, рассчитывая, что они станут не приемлемыми:
─ Мы будем кормить вас в течение пути, но только в том случае если ты мне дашь долговые обязательства, заверенные Дхоу и в соответствии с законом модонов.
─ Сколько хочет получить господин? — перебил его Тымиш, не дав договорить.
─ Золотой!
Глаза старика стали круглыми, как блюдца.
─ Да за то, что у вас есть, золотой много, — он попытался торговаться, —