Эльфийская книга

звуки стихли, и среди ветвей показался камышовый кот, размером немного уступающий рыси. Обходя свои владения, он неожиданно увидел пришельцев и на мгновение устремил свой взгляд в глаза Ярославу. Затем, видимо решив, что чужаки не достойны его внимания, медленно и грациозно покинул непрошенных гостей.
В этих краях природа щедро одаривала землю проливными дождями. Не много времени осталось до вечера, когда вновь набежала летняя гроза. Крупные капли забарабанили по легкому укрытию. Юля с Аней проснулись, предложив двигаться дальше, но Ярослав казался непреклонен.
— Не далеко ушли. По берегам довольно патрулей, есть у них и лодки и луки. Терпение! Еще немного, и выскользнем.
Как и ожидалось, гроза оказалась короткой, еще не опустился вечер, как туча пролетела. Выглянули солнца, и снова начало жарить дневное пекло.
В дальнейший путь отправились, когда легла ночная тень, значительно позже, чем в прошлый раз. Ночь стояла ясная, многочисленные звезды всполохами отражались в воде.
Границу владений Энолов прошли ближе к утру. Даже во тьме подсвеченный слабым светом лун оказался заметен переход от «Древнего леса» к обычному. Сразу резко изменились контуры растительности по берегам. Заросли как бы усохли, стали ниже. На воде появились топляки, а на правом высоком берегу павшие деревья.
Когда заря своими золотыми лучами прогнала мрак, Анюта и Юлей стали подыскивать место для убежища. На что Ярослав заметил:
— Не пристало нам больше хорониться, границы леса пройдены, далее поплывем не прячась. Грести станем посменно, один спит, двое гребут.
Счастье и радость избавления владели их сердцами и побуждали спешить руки.

В после полуденные часы зной усилился небывало. Четыре солнца прошли над головами и теперь пекли спины. На берегу в эту пору люди укладываются обычно в тени, разморенные жарой. Медленно повторяя изгибы реки, движутся плоты. Все пассажиры попрятались в укрытия, только лошади стоят, погрузившись в сон, или лениво жуют сено. Впрочем, и в этом случае рачительные хозяева не поленились прикрыть своих подопечных от палящих лучей. На многих плотах, где имеются животные, выросли навесы из тентов, или за не имением таковых, веток и листьев деревьев. Уже два месяца караван переселенцев движется на юг, преодолевая необозримые пространства незнакомого мира. Сейчас после впадения быстротечной Яры в реку, называемую на местном наречии Марой, разительно поменялся пейзаж. Река раздалась настолько, что увидеть происходящее на её берегах, стало возможным лишь с помощью бинокля. Течение стало медленно тягучим, как это и бывает на равнинных реках. Вода разделилась на две части: левую, чистую, результат впадения Яры, и буро–грязную, правую, текущую с пустынных верховий Мары. Теперь еще долго они не смешаются.
По берегам вместо скальных порогов и дремучих лесов севера или необъятных степей нижнего течения Яры, новая река дарила холмистую местность, где по вершинам нет–нет да и попадались поселения земледельцев. Много встречалось брошенных деревень, заросших одичавшими садами. Порой частый в этих краях восточный ветер поднимал на безлюдных, голых полях пыльную бурю, затруднявшую дыхание и забивавшую глаза усталым путникам.
— Не порядок в датском королевстве, — как бы сам себе проговорил Олег, прикрывая лицо влажным платком и спасаясь от всепроникающей пыли.
Расслышав невнятное бормотание командира, вторил Шестопер:
— Пройдет сто лет, и здесь останется один песок, конечно, если люди не перестанут относиться к земле, как сейчас.
Он неуклюже уложил раненную руку на перекинутую через шею повязку.
— Что, болит? — обеспокоено поинтересовался Олег.
— Есть ещё! За две недели никак не успокоится.
Он оказался ранен в последней стычке, и довольно тяжело. Олегу тоже досталось, но легче, и за те дни, что прошли, он достаточно окреп. Впрочем, не одни они оказались тогда ранены, многим не посчастливилось.
— С кормовых плотов подают знак! — сообщил один из лучников команды.
В последнее время, а особенно после нападения, люди стали осторожны и исключительно подозрительны.
— О чем сигналят? — недовольно переспросил