Эльфийская трилогия

зацепившись за камни когтями и хвостом, принял воинственно-выжидающий вид — голова высоко поднята, спинной гребень вздыблен, крылья расправлены — и принялся ждать ответа часового.
Он увидел, как внизу, в долине, несколько драконов выбрались из своих жилищ и удивленно уставились на него. Кеман нарочно ответил часовому на общей частоте, так, чтобы его слышало все Логово, — и, похоже, его действительно услышали все. Все больше и больше драконов стали появляться из-под земли или высовывать головы из отверстий, которыми были усеяны склоны долины. Несколько драконов уже сбились в кучку — наверное, обсуждали, кто будет отвечать на вызов. В конце концов ответ все-таки прозвучал.
«Логово признает Кеманореля».
Этот голос был знаком Кеману. Он принадлежал Кеоке.
Старейшина несколько грузновато поднялся в воздух, потом медленно, с явным трудом взлетел повыше и принялся парить неподалеку от той скалы, которую облюбовал Кеман.
«Кеоке стоило бы летать почаще. Отец-Дракон двигается куда лучше его».
«Логово признает Право вызова, — сказал Кеоке. — Против чего ты выступаешь?»
Кеман одним рывком вытянулся во весь рост и распахнул крылья, подставив их солнцу.
«Я выступаю против устаревшего обычая молчания и изоляции, — отозвался он. — Я выступаю против неписаного Закона. Я выступаю против тех, кто желает, чтобы Народ по-прежнему погрязал в позорном бездействии, в то время как в мире есть те, кто нуждается в нашей помощи. Вот чему я бросаю вызов, старейшина. Услышит ли меня это Логово или мне придется отправиться куда-либо еще?»
Последняя фраза была не более чем данью обычаю. Ни одно Логово не захотело бы навлечь на себя позор, отказавшись ответить на брошенный по всем правилам вызов — хотя этим Правом редко пользовался кто-то кроме шамана. Алара, например, могла бы бросить вызов из-за Шаны…
Но если бы она тогда проиграла, ей пришлось бы покинуть Логово.
Ну, Кеман и так уже стал изгнанником — по доброй воле. И не зря же он был сыном шамана. Для Логова и для всего Народа настало время наконец-то взглянуть в лицо своей ответственности, даже если драконы и не желали ее признавать.
Кеоке еще раз взмахнул крыльями, потом ответил, медленно и неохотно:
«Логово выслушает тебя».
«Немедленно, — быстро произнес Кеман, прежде чем старейшина успел назвать время. — Это не терпит отлагательств».
Кеоке чуть не споткнулся на лету — как будто он не ожидал от Кемана такой настырности. Но Кеман имел право настаивать на немедленном слушании вызова, и Кеоке, хоть и еще неохотнее, но все же ответил:
«Хорошо, пусть это произойдет немедленно. Я соберу все Логово».
А потом, не произнеся больше ни слова, старейшина скользнул вбок, развернувшись вокруг кончика крыла, и по спирали пошел на снижение. Кеман подождал, пока Кеоке приземлится, потом сорвался со скалы, спикировал вниз и эффектно приземлился на вершину валуна, высящегося неподалеку от центра долины. Молодой дракон затормозил лишь в последнее мгновение, подняв мощным взмахом крыльев целую тучу песка и разогнав в разные стороны перекатиполе.
Во взгляде Кеоке вспыхнуло невольное одобрение, но старейшина не стал ничего говорить. Он просто повернулся и шагнул к пещере собраний.
— Нет! — произнес Кеман вслух. — Не в темноте. Не в месте, где плодятся секреты. Прямо здесь. Под светом солнца, где и надлежит говорить правду.
Кеоке обернулся и взглянул через плечо, иронически приподняв бровь.
— Не слишком ли это напыщенно, Кеман? — негромко поинтересовался он.
Кеман от смущения даже опустил гребень, но прежде, чем он успел что-либо ответить, у него из-за спины послышался голос Алары. При звуках этого голоса у Кемана подпрыгнуло сердце. Он так боялся, что мама будет на него сердиться за то, что он натворил, — и все-таки у него не было другого выхода…
— Патетика по праву принадлежит юным и страстным, Кеоке, — сказала Алара. — Но я думаю, что Кеман прав. Это стоит обсуждать под открытым небом, не таясь. Народ слишком уж привык таиться. Возможно, нам пора отказаться от того образа мыслей, что заставлял нас прятаться.
Кеман с удивлением и благодарностью обернулся к матери. Алара взглянула на сына, и Кемана словно омыла теплая волна: он без слов понял, что мать любит его и рада его видеть. Алара мягко произнесла:
— Я поддержу твой вызов, Кеман. И я жалею лишь о том, что не имела возможности бросить его раньше.
Кеман склонил голову, а Алара легонько провела кончиком крыла по его спине и послала ему безмолвную волну поддержки и одобрения. Когда члены Рода начали подтягиваться к месту предполагаемого слушания, мать и сын встретили их вместе: Кеман — на вершине камня, Алара — у его