Эльфийская трилогия

бы лишиться их. Это было единственным приятным моментом во всем их унылом путешествии.
— Кажется, я понял, куда направляются единороги, — сказал Лоррин, глядя вдаль. — Там, впереди, большая равнина, и на ней очень много следов единорогов. Когда мы перевалили через холм, мне показалось, что я вижу целые стада единорогов и все они движутся на юг. Думаю, наши животные кочуют.
— Что, как перелетные птицы? — спросила Рена. Удивление заставило ее ненадолго очнуться от апатии.
— Вот именно, как птицы. Кажется, я понимаю, что происходит в их мозгах. До сих пор я пытался услышать их мысли, но мне это удалось только теперь. Ты ведь знаешь, что временами единороги питаются мясом…
— Да… — ответила девушка, невольно содрогнувшись.
— Так вот, я думаю, что мясо они едят только зимой, когда травы мало, во время кочевки питаются отчасти травой, а отчасти мясом, а на лето становятся травоядными. И на это время они собираются в большие стада — но только на лето. Наверно, так им легче находить себе пару и защищать детенышей.
Лоррин, казалось, был очень доволен своей догадливостью.
— Вот почему наши охотники почти не встречают их летом и никогда не видят детенышей — и вот почему мы охотимся на них зимой, когда они бродят поодиночке. Зимой они ведут себя как хищники, а летом — как травоядные.
— Ну что ж, — сказала Рена, вспомнив, что единорогов вывели из каких-то других животных много веков тому назад, — высшие лорды ведь хотели создать животных, которые могли бы прокормиться в любой ситуации, так что, думаю, это похоже на правду. Но нам-то что до этого?
Лоррин обернулся к ней, опершись одной рукой на круп своего единорога.
— Да ничего, пожалуй. Только нам лучше расстаться с этими животными, прежде чем они присоединятся к стаду. Боюсь, стадо нас не потерпит, а тебе вряд ли удастся приручить целое стадо единорогов.
Рене снова вспомнилась окровавленная морда кобылы. Девушка содрогнулась.
— Да, вряд ли. Но как же волшебники?
— Я как раз об этом и думал, — отозвался Лоррин. — Полагаю, что эти земли за рекой не принадлежат никому из лордов. Если не найдем следов жилья, повернем и пойдем вдоль реки. Я буду прислушиваться к мыслям — быть может, мне удастся найти волшебников таким образом. И еще можно следить, не появятся ли драконы.
— Я давно слежу, — призналась Рена. — Но никаких драконов пока не видела.
— И я не чувствовал у реки никаких мыслей, кроме звериных.
Лоррин окинул Рену взглядом.
— И, пожалуй, стоит навести на нас обоих человеческие личины. Просто на всякий случай.
Рена незаметно потянулась, разминая ноющие мышцы, и взглянула на брата.
— Да, пожалуй, ты прав, — задумчиво ответила она. — А то ты слишком похож на эльфа.
— К тому же здесь мы можем наткнуться на вольных людей, — напомнил ей Лоррин. — Я читал книги по истории времен первой Войны Волшебников и даже более ранних. Насколько я знаю, тут должно было остаться несколько свободных племен, которые живут на этих землях испокон веков, — грелеводы и Народ Зерна. Мне совсем не хочется кого-то напугать. Или… ну, ведь для этих грелеводов и Народа Зерна эльфы — враги. Мне бы не хотелось, чтобы они нас пристрелили на месте.
«Да они нас пристрелят из-за одних единорогов…» — подумала Рена, но все же кивнула — и несколько мгновений спустя ощутила покалывание магии.
«Интересно, а могла бы я изменить свой облик — хотя бы уши и глаза, как изменяла птиц в саду? Но сейчас лучше не пробовать. Магия пока что нужна мне для другого». Если она утратит контроль над единорогами… Нет, не стоит добавлять еще один мячик к тем, которыми ей приходится жонглировать.
Рена взглянула направо и с облегчением увидела, что солнце ужe близко к горизонту. Скоро будет пора останавливаться.
— Сегодня вечером надо будет обсудить, когда мы оставим единорогов, — напомнил ей брат.
— После того как я сделаю ужин, — ответила Рена. Она действительно «делала» ужин из трав — и еще всякие лакомства для единорогов, чтобы быть уверенной, что звери вернутся к ним после охоты.
Это еще одна причина, почему она так уставала. Снабжение едой целиком лежало на ее хрупких плечах, а она еще никогда прежде не колдовала так много. Рена не подозревала, что это так утомительно. И чем дальше, тем больше она выматывалась.
Жалко, что единороги — не охотничьи собаки и не могут приносить нам добычу, — грустно заметил Лоррин. Ему, видимо, тоже надоела вареная трава и пирожки из листьев. Но…
Рене вспомнилось, как однажды утром кобыла вернулась, как обычно, с окровавленной мордой, но при этом из пасти у нее свисало нечто вроде клочка одежды. Перед этим по их следу шел охотник, и Рене действительно хотелось, чтобы единороги как-нибудь