Эльфийская трилогия

— Но дело не только в этом, — продолжала Дора. — Даже если Джамал потерпит поражение и решит отступить, он все равно останется вождем всех кланов. Вернувшись на родину, он начнет искать новую добычу и рано или поздно доберется до моего Рода.
Кеман содрогнулся. Он вспомнил, как Каламадеа спокойно объяснял Шане, что железное оружие вполне способно убить их обоих, прежде чем они сменят облик. А летящий дракон все равно уязвим для мощного лука.
— Его надо остановить!
— Сперва вам еще надо сбежать, — напомнила Дора. Она немного помолчала, потом объявила: — Я вам помогу.
— В самом деле? — радостно воскликнул Кеман. — Ты полетишь со мной?
— Только пока никому обо мне не рассказывай! — спохватилась Дора. — Пожалуйста! Я… мне еще надо все это обдумать… и решить, как лучше сообщить моему Роду, что есть и другие… и…
— Хорошо, хорошо! — поспешно пообещал Кеман. — Можешь оставаться незамеченной сколько хочешь. Только… только я хотел бы все же видеться с тобой каждую ночь, — застенчиво добавил он.
— Что, правда? В самом деле? — растерянно пробормотала Дора. — Конечно, пожалуйста! Но…
В ту ночь они больше никаких планов не обсуждали.

Лоррин тревожился по поводу того, что скажет Шана, когда увидит его сестру. А как отнесется к Рене молодой полукровка, который был вместе с Шаной? Конечно, в Рене нет ничего угрожающего, и все-таки…
Ну, тут уж ничего не поделаешь. Чем быстрее они с этим разберутся, тем лучше.
Лоррину с Реной отвели одно из отделений большого шатра, где жили Кала с мужем. Конечно, тот маленький шатер, где их поместили сначала, этому и в подметки не годился. Раньше Лоррин всегда думал, что шатер — он и есть шатер и его очень трудно сделать хотя бы мало-мальски удобным, не говоря уж о роскоши.
Теперь юноша понял, как он ошибался. Если бы он не знал, что они в шатре, он принял бы эту комнату за роскошную беседку. Деревянный пол был в шесть-семь слоев устлан узорчатыми ковриками. Вдоль стенки шатра была натянута тонкая сетка, прикрепленная к плетеной решетке высотой по колено. Это было сделано для того, чтобы внутрь не налетали комары и мухи.
Стенки были увешаны многоцветными гобеленами. Они скрывали грубый войлок и давали дополнительную защиту от жары и холода. С потолка свисали кованые фонарики изумительно тонкой работы. В фонариках горела какая-то душистая смесь — Кала сказала, что это ароматное масло. Оно давало яркий ровный свет и наполняло воздух слабым мускусным запахом. По полу были разбросаны вездесущие подушки. Тюфяки были мягкие, набитые сеном и застеленные тонкими одеялами и шкурами зверей. Шатер был разделен на отдельные комнаты войлочными перегородками, тоже увешанными гобеленами. Перегородки слабо покачивались на сквозняке, дующем сквозь сетку: внешние стенки были подняты.
Кала одела Рену в вещи, которые, как она сказала, принадлежали одной из ее дочерей. Эта ее дочь обладала неудобным свойством вырастать из одежды, прежде чем ее успевали дошить. Рена была очень рада переодеться. Вещи, которые она захватила с собой, не очень-то годились для летней жары. Лоррин подумал, что одежда кочевников ей очень идет. В этом наряде Рена совсем не похожа на типичную эльфийскую деву. Остается выяснить, что скажут об этом те двое…
Кала ввела в комнату двоих полукровок, кивнула и удалилась. Лоррин указал гостям на подушки и уселся сам. — Лоррин, это Меро, кузен Валина, — представила Шана. — Ты, должно быть, слышал о нем…
— Слышал.
Лоррин склонил голову набок, внимательно изучая худощавого темноволосого молодого человека с удивительно яркими изумрудными глазами. Молодой человек, в свою очередь, разглядывал Лоррина.
— В Совете теперь говорят, что Валин и сам был полукровкой — что, дескать, будь он чистокровным эльфом, он никогда не восстал бы против своего рода.
Меро фыркнул:
— Да кто, наделенный хоть частицей совести, хоть каплей сострадания, не восстал бы против такого отца, как Диран!
— О, эти качества у лордов Совета встречаются нечасто! — напомнил ему Лоррин. — Ну что ж… Шане я про нас почти ничего не рассказывал, так что теперь, когда вы оба здесь, я, пожалуй, расскажу вам все поподробнее.
И он во всех подробностях поведал им историю своего бегства, умолчав лишь о том, что Рена — не полукровка. Он сделал это нарочно. Лоррин хотел, чтобы они отнеслись к Рене непредвзято. Раз Меро был родичем чистокровного эльфийского ан-лорда, который пожертвовал всем, чтобы спасти его, логично будет предположить, что они отнесутся к Рене без предрассудков…
Но, с другой стороны, предрассудки не всегда подчиняются логике…
Когда Лоррин закончил, Шана шумно