Элита Империи

Начать свою карьеру с того, что поссориться с лучшим летчиком эскадрильи… Ты мог бы поступить проще — высунуть свою глупую голову в шлюз и рвануть рычаг разгерметизации. — Уистлер поджал губы и добавил:
И надень, ради всех святых, комбинезон!

— И это еще не все лейтенант. — капитан линейного крейсера «Гермес», Садфиззули Рахман продолжал делать выволочку своим проштрафившимся подчиненным. Он делал это вполне по-флотски: неторопливо, спокойно и в частном порядке. Ничего из происходящего сейчас на мостике не записывалось и не вносилось в протокол, и ничего не могло попасть в личное дело офицеров. Это было по-флотски. Флот сам разбирался со своими. И если что-то все-таки выбиралось наружу, то это означало, что кто-то не может справится с этим сам, внутри своего подразделения. Рахман не хотел прослыть таким капитаном, а потому делал выволочку тщательно и с пристрастием. Офицеры, стоящие перед ним тоже предпочитали иметь дело с Рахманом, потому что подобные беседы, как уже говорилось выше, никуда не записывались. Хотя это и было своего рода нарушением, но из тех нарушений, что давно уже стали традицией. А на традициях держался весь флот.
— Я могу закрыть глаза на то, что вы провели боевую тревогу под замком в душевой, словно какой-то сопливый стажер с поверхности планеты. Это не ваша вина. Серьезно. Это вина того идиота, который отправил этого кадета в парадной форме шастать по кораблю, и комендант уже извещен о том, что я очень недоволен его поведением. — Рахман сделал паузу и посмотрел на тактический экран. На экране отображалась отдельная Тридцать Восьмая эскадра ВКФ его Императорского Величия, движущаяся в походном строе. Потом он перевел взгляд на ботинки лейтенанта Кэллахан. Ботинки сверкали.
— Да, я могу закрыть на это глаза. — повторил Рахман, разглядывая ботинки. Интересно, подумал он, а какие у этой Кэллахан ноги? Ведь надо же, вижу ее на капитанском мостике уже два года, а так и не разу не видел ее в юбке. Хотя, конечно, что удивительного, на рейде все в комбезах, а на поверхности они никогда не встречались… И Рахману почему-то стало тоскливо, от того, что они ни разу не встречались на поверхности, и скорее всего не встретятся. Но капитан не дал этому чувству захватить его и подавил в зародыше. Подумаешь, какое дело, тосковать ему вздумалось! Прежде всего он — капитан и его слово — закон на этом корабле, а потому он и должен быть законом — единым и беспристрастным.
Невзирая на лица.
Или на ноги.
Конечно же, он понимает, что лейтенант Сандра Кэллахан не железная и что сорвалась один раз, и что этому наглецу Боргкхарту давно надо было по роже настучать, но устав суров и это — устав.
— Это не такое уж страшное нарушение. Меня волнует, лейтенант, то, что вы позволили себе при всех нанести физическое повреждение своему коллеге кадровому офицеру в присутствии мгм… всех остальных. — Рахман считал, что кадровые офицеры должны держаться вместе. Про себя он немного досадовал, что при этом инциденте присутствовало столько человек, можно было вообще ничего не разбирать, дело-то личное, и кто не знает, что лейтенант с Боргкхартом имеют… как бы сказать поделикатнее — внеслужебные отношения. Очень внеслужебные. Или над служебные? Подслужебные? Зависит от конкретного положения?
— И поэтому считаю своим долгом предупредить вас о недопустимости подобного поведения впредь. Вам все ясно, лейтенант? — капитан дождался, пока Кэллахан выкрикнет обычное «да сэр!» и продолжил: — А теперь неофициально, Сандра. Я понимаю, что это твое личное дело, но набей ты ему морду в темном коридоре или там в воздушном шлюзе, я бы тебе слова не сказал. У меня все. — капитан закрыл глаза и потер переносицу двумя пальцами. Дождавшись, пока за лейтенантом Сандрой Кэллахан закроется дверь он усмехнулся и покачал головой. Любовный скандал на судне! Неет, хорошо, что на флоте не принято размахивать грязным бельем. Мало того, что сломался пандус во время погрузки и какой-то жутко секретный груз едва не разбился об покрытие шлюзового отсека, потом этот назойливый скандальный тип из СБ, все уши прожужжал, везде ему саботаж видится, потом стажера к «Диким кошкам» прислали, причем с самого верху, Волков обещал шкуру на полосы содрать, если что, а что — было, причем неоднократно, затем портовой офицер ВП написал на Боргкхарта кляузу, обвиняя во всех смертных грехах, в том числе и проносе на борт контрабандой запрещенных стимуляторов, дескать спирту литров тридцать проносил, ну, как всегда без доказательств, лопнули-таки тяги у двух робогрузчиков, во время боевой тревоги матрос с третьей палубы сломал себе ногу, пытаясь занять свое место согласно боевого расчета. И тут еще и эти… Тристан и Изольда. Туманность Андромеды! — капитан