Элита Империи

какой-то химией, но зато крепкое и убойное. Один стакан выпьешь и все, готов. Ну, кто покрепче, может и два. Амбромахию отныне можно называть просто Ама, или как ее ласково кличут сами «крысы» — Мамочка. В свою очередь Перси рассказывал Аме о себе и своих друзьях, о том, какие платья сейчас в моде на Прайме, что говорят гражданские о флоте, видел ли он Окки Лауне своими глазами, раз был в столице и какого цвета глаза у его подружки. Так, за беседами незаметно пролетало время перерыва и «крысы» отправлялись по своим делам, а Перси снова шел в ангар с установленным там корпусом истребителя.

И вот однажды, когда он сидел в столовой над очередной порцией куриного бульона, ломая себе голову, как бы сбить этот чертов эсминец и не сгореть, к нему подошла Амбромахия.
— Привет, котенок! Как дела? — улыбнулась ему Ама, присаживаясь за столик. Перси вяло улыбнулся в ответ. С того момента, как они сошлись Ама стала называть его котенком, мотивируя тем, что до матерых «диких котов» он еще не дорос.
— Что-то не очень, Ама. Все бьюсь над этой задачей с эсминцем на симуляторе. Ни черта не выходит.
— Ну-ка расскажи мамочке в чем там дело? — Амбромахия решительно взмахнула гривой своих черных волос.
— Ээ, ну если в двух словах, то к тому моменту, как я выхожу на дистанцию атаки, мой истребитель получает такую порцию повреждений, что приходится катапультироваться. Чтобы я не пробовал, все прахом. И дополнительные щитки навешивал и райлган вместо лазерных установок ставил, и магнитные мины… Все дело в том, что кроме самого эсминца там околачиваются две «манты», которые прикрывают его и не дают мне навесить вместо всего вооружения одну ракетную бомбу «Апокалипсис». Ее я бы смог пустить на отметке в семь, но тогда я останусь безоружным перед «мантами», а они не дадут мне выйти на дистанцию.
— Понятно. Проблема, да? — подсел к ним улыбающийся во весь рот Иклан, перепачканный в чем-то черном. Перехватив удивленный взгляд Перси, пояснил:
— А, это на пять-ноль два масло потекло. Не успел комбез поменять.
— Погоди, Иклан. Дай человеку сказать. — перебила его Амбромахия.
— А что я? Я вообще молчу! — возмутился Иклан: — я между прочим два с половиной часа лежал на пузе, пока на меня масло сверху капало, а все для того, чтобы капитан не увидел в своем утреннем кофе трансол вместо сливок. И…
— Заткнись. — Амбромахия сделала вид, что собирается ткнуть его вилкой и Иклан замолчал, принявшись усиленно изучать содержимое своей тарелки.
— Так, что там у тебя с эсминцем? — повернулась она к Перси.
— Понимаешь, если бы не эти повреждения. Сами по себе они маленькие, но видимо в сумме набирают достаточно, чтобы автоматика приказывала мне катапультироваться. Вот в чем проблема. — закончил Перси, бросив виноватый взгляд на Иклана.
— Хм. Вот как. — задумалась Амбромахия.
— Круто! Ты летаешь на настоящем истребителе? — взвился Иклан.
— Нет, это симулятор. Но там все почти как в настоящем бою, разве только не умираешь, когда тебя подбили. Это в ангаре, возле отсека В — 13.
— Ааа, такая смешная штуковина, похожая на огрызок сигары? Дерьмолет?
— Вот-вот она самая… — Перси слегка поморщился при слове «дерьмолет», именно так его симулятор называли «дикие кошки», презрительно кривя губы.
— Слушай, Перси, да ты не обижайся, просто там так на боку написано.
— Знаю, да я и не обижаюсь.
— Обижаешься. Слушай, а давай в выходной слетаем на склад, у меня там краски две банки заныкано, перекрасим твой дерьмолет, тьфу твой симулятор… напишем что-нибудь хорошее. «Орел» там или «Смерть всем нахрен». — Иклан наклонился к Перси, глаза его возбужденно заблестели.
— В принципе, почему бы и нет… — сказал Перси, его и самого эта надпись успела достать.
— Ага, тогда я краски побольше возьму. Вообще весь его покрасим, пусть «кошки» завидуют. У них-то все машины зеркальной броней увешаны, только спереди на подвесках когти себе малюют. А мы тебя под хохлому распишем… как яичко пасхальное будешь.
— Что ты несешь! Помолчи-ка, пока я тебя самого под хохлому не расписала. — оборвала его Амбромахия.
— Молчу-молчу. Перси — бывай, в выходные встретимся возле твоего… симулятора. — Иклан забрал поднос и ушел к другим «крысам», радостно приветствующим его.
— Так вот, котенок, по-моему проблема не в машине, а в тебе.
— Но, Ама…
— Котенок, выслушай меня. — Амбромахия взглянула на него уставшими глазами, и он решил помолчать.
— Ты говоришь про автоматику и что она тебе приказывает. Как какой-то автомат может тебе приказывать?!
— Но ведь горит лампочка аварийного…
— Гореть-то она горит, а у тебя своя голова есть, или лампочка вместо нее?
— В уставе