Элитная семерка

Гамильтон. Этот разговор останется между нами, даю вам слово. Вы боитесь Мортона и Шина? — Мартин Пирс испытующе смотрел на меня.
— Честно? — я нашла в себе решимость встретиться с ним взглядом. — Боюсь. И, уверена, не я одна. И в первую очередь боюсь их магии… Она действительно опасная.
Ректор неопределенно кивнул, будто каким-то своим мыслям.
— А во вторую очередь? — спросил дальше. — Чего боитесь? Мести с их стороны?
— Возможно, — ответила, все же опустив взгляд.
— Вы испытали уже ее на себе, мисс Гамильтон?
Я промолчала.
— Значит, я прав, но не удивлен, — вздохнул ректор.
— А какой смысл что-то рассказывать? — вырвалось у меня. — Если они чувствуют безнаказанность. Кто им что сделает, ведь родители обоих приближены к королю, не так ли?..
Мартин Пирс не разозлился на меня за столь резкий и дерзкий выпад, снова вздохнул и ответил:
— Кое в чем вы правы. В том, что я не могу применить к этим двоим кардинальные меры. И причину озвучивать не буду, вы и без того ее определили верно. Но наказать их все же в моей компетенции. Точнее, Кен Мортон уже получил наказание, довольно серьезное. За применение сверх силы, пусть и в целях обороны. Подобное нельзя проигнорировать, кем бы ни являлся студент. С вашим другом Робертом Остером у меня тоже будет разговор, когда он оправится от случившегося. Остера тоже ждет наказание за нарушение правил Академии, но степень тяжести будет зависеть от того, что он мне расскажет. А что касается Нэйджа Шина… Увы, пока я ничего не могу с ним сделать. Относительно конкретной ситуации он всего лишь свидетель. Не более.
— Думаю, Роб это сделал из-за меня, — быстро, пока не пропала смелость, произнесла я. — Не надо его наказывать.
Взгляд ректора стал внимательным:
— Продолжайте, мисс.
— Вчера я была на вечеринке у Элитной Семерки, и у нас с Шином и Мортоном произошел конфликт. Точнее, Шин хотел отомстить мне за одно происшествие, когда я случайно выставила его в неприглядном свете, хотя тогда он сам был виноват. И вчера он хотел сделать кое-что непристойное по отношению ко мне. Все закончилось хорошо, но… Похоже, Роб узнал об этом и решил таким образом разобраться с Шином. Глупый… Я поэтому не хотела ему ничего рассказывать, ведь знаю, какой он импульсивный. А его силы с Шином и Мортоном не равны… Поэтому, пожалуйста, не наказывайте Роба. Он уже сполна заплатил за свою горячность.
— Все ясно, мисс Гамильтон… — ректор отбросил ручку и провел ладонью по лицу. — Подробностей о вашем конфликте с Нэйджем Шином я, конечно, не узнаю?
— Мне не хотелось бы этого озвучивать, — сказала я.
— Спасибо хотя бы на этом, — ректор выбил дробь пальцами о столешницу. — Я буду иметь в виду ваши слова при общении с Остером и Шином… И не волнуйтесь, о вашем признании никто не узнает. Можете не бояться мести…
— Спасибо, — я улыбнулась.
— Не буду вас больше мучить, мисс Гамильтон. Можете идти, — ректор кивком показал на дверь. Но когда я уже поднялась, он вдруг остановил меня: — Подождите, — и как только я обернулась, спросил: — Что у вас на шее?
— Это… — я попыталась прикрыть проклятый ошейник воротником блузки.
— Не стоит, мисс, я уже понял, что это, — голос ректора стал усталым. — Чье это? Шина или Мортона? Я плохо рассмотрел…
— Тайлера, — тихо призналась я.
Ректор закрыл лицо руками и протяжно выдохнул:
— Вейтон Тайлер… Еще одна проблема на мою голову. Нет, нет, — забормотал он дальше, словно забыл, что я еще нахожусь здесь, — летом точно надо собирать совет и что-то решать со всем этим… Иначе работать так больше невозможно…
— До свидания, ректор, — проговорила я, пятясь к двери.
— До свидания, Лорейн, — спохватился он, и я наконец выскользнула в коридор.
Там я несколько минут стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась переварить все, что сегодня произошло. Встреча с Тайлером после всего остального сейчас казалась чем-то далеким, будто случилось не несколько часов назад, а несколько дней. А вот то, что у меня все-таки дар целительства и с завтрашнего дня я учусь на ЦиНе — пока с трудом укладывалось в голове.
От пережитого разболелась голова, а еще дал знать о себе голод. Но прежде чем отправиться в столовую, я заглянула в медпункт, чтобы проведать Роба.
— Он пока спит, — сказала мне лекарь миссис Грон, несмотря на преклонный возраст и немаленькие габариты, очень живая и энергичная особа. Сейчас она пыталась быть суровой, но глаза все равно излучали тепло и заботу. — И будет, наверное, спать уже до утра. Завтра приходи.
— С ним точно все хорошо? — все же уточнила я, сожалея, что не могу увидеть друга.
— Точно, — заверила миссис Грон. — Завтра увидишь