Послевоенные месяцы 1945 года. Бывший полковой разведчик Владимир Шарапов поступает на работу в Московский уголовный розыск. В составе оперативной группы, которую возглавляет капитан Жеглов, он должен разоблачить и обезвредить опасную банду «Черная кошка»… Экранизация культовой книги получила широчайшую известность под названием «Место встречи изменить нельзя».
Авторы: Вайнеры Братья
начальство. Рядом с дверью стоял участковый с безучастным, скучающим лицом – охранял место происшествия.
– Сторож где? – спросил Жеглов участкового, и тот кивнул на древнего дедка с зеленой от махорки бородой. Жеглов подозвал его, и дед, шамкая, непрерывно сморкаясь из-под руки, начал длинно и путано объяснять, что шел дождь, что он укрылся от него под навесом – с фасада, – что он недослышит по старости – «вот они, жулики, знать, сзаду и подобрались». Ни того, как вошли в склад воры, ни как вышли, дед не слышал, по-видимому, крепко спал и покражу обнаружил, когда рассвело и он увидел вырванный вместе с петлями навесной амбарный замок.
Пасюк остался осматривать дверь и замок, остальные в сопровождении директора прошли внутрь базы. Еще на двух дверях были взломаны замки: вскрыли винно-бакалейную и мясную секции. Сначала осмотрели мясную, внутри которой от холодильных установок был декабрьский мороз.
На перевернутом ящике сидел совершенно окоченевший котенок; маленький, черный, он разевал красный треугольный рот и жалобно мяукал.
Директор сказал растерянно:
– Вот он – их бандитский знак…
Глупость, конечно: ну какой там знак – обычный маленький котишка! Но оттого, что подбросили этот жалкий мяукающий комочек бандиты, все смотрели на него с удивлением, интересом, а некоторые – просто со страхом, будто был этот несчастный котенок ядовитым.
Жеглов поднял его за шкирку и вглядывался в него, будто прикидывал, нельзя ли получить от него какие-нибудь сведения. Но кот только мяукал, судорожно поводя растопыренными лапками.
– А не мог кто-нибудь из сотрудников его здесь оставить? – спросил Глеб.
– Что вы, товарищ начальник! – взмахнул блестящими кожаными рукавами директор. – Санинспекция запрещает, да и некому тут…
Жеглов сунул котенка Тараскину, Коля спрятал его за пазуху, и кот сразу затих.
– Тогда считать мы стали раны… – сказал Жеглов. – Давайте смотрите, что взяли…
Завсекцией, здоровенный красноносый мужик с медвежьими глазками, оглядываясь по сторонам, бормотал:
– Так, вроде все на месте… Ага… Ага… Вторая камера и была отпертая, нет в ей ничего… Ага… – И вдруг голос его упал; он повернулся к директору, и на лице его был испуг: – Вартан Иваныч, меланж!
– Что «меланж»? – раздраженно спросил директор. – Украли?!
– Украли… – тихо сказал завсекцией и пояснил нам: – Банка здесь была, двадцатикилограммовая, к праздникам держали…
– Меланж – это что? – спросил Жеглов.
– Яичный порошок, – торопливо сказал директор. – Высшего качества, импортный… Ай-ай-ай, для госпиталя приготовили, а они, сволочи…
– Консервов нет, – объявил завсекцией. – Три ящика американских, с ключами…
– Мясо? – коротко спросил директор.
– Не, бекон, мясо уже распределили…
– Ящики большие? – спросил Жеглов. – Тяжелые?
– Метровые, – буркнул завсекцией. – В ширину по полметра будут. Примерно, конечно. А вес брутто я вам точно сейчас скажу… – Он достал из кармана пачку накладных, пошелестел ими. – Вот… Двенадцать дюжин банок… так… нетто… Вот, брутто – семьдесят два кило, без ящика…
– Понятно, – кивнул Жеглов. – Остальные в сохранности?
– Да вроде… – неуверенно протянул завсекцией. – Инвентаризацию надо делать…
В винно-бакалейной секции преступники взяли ящик наливки «Спотыкач», коробку шоколада «Серебряный ярлык», ящик сахарина – тридцать пять килограммов, пять пачек папирос «Герцеговина Флор».
– А почему вы думаете, что пять пачек? – спросил Жеглов молоденькую заведующую, испуганно глядевшую на оперативников.
– Я не думаю, я точно… – сказала она уверенно. – В одной вязке – двадцать пачек. Всего вязок было три, две вон лежат, а одна была начатая, я лично десять пачек в Наркомат заготовок отпустила. Значит, десять еще оставалось, а в наличии – видите? – только пять.
– Так-так… – Жеглов походил по секции, обратился ко мне: – Ну, орел, какие есть соображения?
Мне сделалось неловко, потому что никаких особых соображений не было и я уже пару раз ловил себя на пустом мечтании, что если бы можно было залететь на место происшествия в тот момент, когда там жулики шуруют, вот тут бы я себя показал, я бы им, сволочам, устроил! Но поскольку все это было несерьезно, я для солидности покашлял в кулак:
– Я так полагаю, что жуликов человек пять было: каждый себе взял по пачке «Герцеговины». А больше брать не стали, потому – баловство и руки товаром, понимаешь, заняты… Так? – И поскольку Жеглов ничего не говорил, сам себе ответил: – Я полагаю, так. Теперь: им тут ночевать некогда, а ящики тяжелые, вдвоем еле унесешь… сколько их, мест, значит,
