ЭРОН

как это у них называется, «осуществить силовое задержание». С целью, как не трудно догадаться, опустошения моих карманов.
— Старший охранник Смит, — представился владелец мешковатого комбеза. — Вы нарушили границу запретной зоны, мистер Заварзин.
— Да? — удивленно закатил я глаза.
— Да, — серьезно кивнул Смит. — Какой из этого следует вывод?
— Виноват? — предположил я.
— Какой умный! — хмыкнул второй, расположившийся чуть в стороне и сбоку от нас, чтобы проще было меня контролировать. — Штраф будем выписывать? Или сам сообразишь?
— Парни, а может не будем портить этот прекрасный вечер бюрократической возней? Хотите, я вас пивом угощу?
— Сообразительный! — похвалил меня Смит. — Вот только не с руки нам в кабак идти, работа!
— Не вижу проблемы. Потом сходите, как смену сдадите. А я вас… ну, проспонсирую?..
— И он еще спрашивает? — удивился Смит. — Давай, что там у тебя?..
Пришлось лезть за обезличенной картой, той, что для мелких расходов… я еще мельком подумал, что надо бы на такие вот случаи сколько-то наличности при себе иметь — это куда удобнее в том плане, что ни мне светиться не придется, ни должностным лицам, принимающим взятку… а потом на мою шею обрушился чудовищный удар, от которого я тут же распластался по полу. Хорошо еще, нос не расквасил… но на этом успехи и закончились: сначала мне прилетело по затылку и по спине, а затем, когда руки подломились и я лишь сумел кое-как скрючиться, прикрыв ладонями лицо, удары посыпались со всех сторон. Били, как не трудно догадаться, именно охранники, причем не гнушались ни дубинок, ни ботинок. Спасла меня собственная паранойя, благодаря которой я не пренебрег «кольчугой», да подаренная Дрю бейсболка — если бы не она, то безымянный охранник перебил бы мне шею самым первым ударом. Но ничего, пережил кое-как. А потом кепка свалилась, и очередная плюха отправила меня в нокдаун — перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, да еще и замутило. И на последующие побои я реагировал уже довольно слабо — тело расслабилось и расплылось по полу аморфной массой. Именно тогда мне и повредили ребра — это минус. Зато убедились, что я в ауте, и перестали лупцевать — это плюс. Ну и я еще догадался притвориться, что мне гораздо хуже, чем есть на самом деле, и этим несколько усыпил бдительность бандитов в форме. До такой степени, что Смит без опаски принялся шарить по моим карманам.
— Ха! Вот это у него арсенальчик! — поразился охранник, полюбовавшись на горку «холодняка», выросшую рядом со мной в результате осмотра. — Даже причину придумывать не надо. И целых две карты на предъявителя! Вот идиот… почаще бы такие клиенты, а, Дикки?.. Дикки?! Что за?!
Уж не знаю, как меня умудрился найти Айвен — явно не случайно! — но факт оставался фактом: никаких иллюзий касательно охранников он не питал. И действовал соответственно — вырубил обоих из компактного станнера. Сначала мне даже показалось, что он из плазмера пальнул, но отсутствие видимых повреждений и характерной вони паленого мяса быстро убедило в обратном. Собственно, Смит среагировал на шум падения напарника, а потом и сам рухнул, как подкошенный. Готти же, совершенно проигнорировав отключенных бандюганов, прикипел совершенно трезвым взглядом к паре банковских карт, выпавших из ладони Смита. Я к этому моменту уже достаточно оправился от нокдауна, чтобы различать такие нюансы, да и притворяться больше нужды не было, поэтому заворочался и попытался сесть. Впрочем, безуспешно — тело во множестве мест прострелило болью, и я замычал сквозь зубы, снова распластавшись на полу.
— А ты очень мутный тип, Алекс! — покачал головой Айвен, оставив мои потуги без внимания. Зато он не поленился нагнуться за карточками и внимательно их изучить, просветив сканером «нейра». — И рисковый. Здесь, в «красной зоне», и за гораздо меньшие деньги убивали.
И этак задумчиво на меня покосился.
Отвечать я не стал, вместо этого, мучимый запоздалым подозрением, снова попытался хотя бы приподняться на локте и дотянуться до какой-нибудь железяки из кучи «трофеев». Очень уж мне не понравился намек Готти. Понятно, что вряд ли я сейчас был в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление, но внезапно проснувшийся гонор упрямо твердил — если умирать, так с музыкой! Сопротивляйся до последнего, ты ведь Завьялов, а не какая-то тряпка! Ох, ему легко говорить…
— Ты нафига их подпустил? — продолжил расспросы Айвен. — Чего молчишь, язык прикусил?
— Они же… ох… рана!..
— Тьфу, идиот! — зло сплюнул Готти. — Даже и не знаю, что теперь делать… хотя нет, знаю.
Признаться, тогда Айвен меня очень сильно удивил. Сначала он со злобной ухмылкой от души врезал каждому охраннику по ребрам