ЭРОН

Впрочем, каких-то особых спецэффектов и не случилось — просто что-то щелкнуло в голове, и я рывком поднялся на ноги. Самое интересное, что пропали и мигрень, и тошнота — голова просто звенела от пронзительной пустоты. Весь старый опыт, весь привычный мир, все желания и чаяния испарились, уступив место простому и понятному намерению — выжить во что бы то ни стало. Это для начала. А потом еще и выбраться из этой задницы. И отомстить. Страшно отомстить. Кому? Да там разберемся…
— План, Алекс! Нам нужен план, — пробурчал я себе под нос. — И на этот раз не дурацкий!
Ну да, конечно. Размечтался. У меня других и не было… черт! Не было у старого меня, того, который только что умер. А новый я решительно не желал начинать жизнь с очередной похеренной возможности. Мало того, этот новый я даже на лишние раздумья размениваться не стал — ноги сами понесли его сначала в капитанскую рубку, а потом на камбуз.
В рубке новый я задержался ненадолго — убедился, что все экраны, как физические, так и голографические, светились синими «окнами смерти», а «мозг» корабля игнорировал все попытки подключения «нейра», да проверил дублирующий пульт управления системами жизнеобеспечения — насквозь материальный, со старыми добрыми тумблерами и подпружиненными кнопками. Последний порадовал особо: судя по индикаторам, без воздуха и обогрева не останусь минимум месяц. Потом начнутся проблемы с регенерацией — накопятся критические ошибки, а подкорректировать процесс некому, «мозг»-то в ауте. С теплом тоже возможны неприятности, но если и помру, то скорее от перегрева, чем от мороза — из-за тех же ошибок возможно возникновение сбоев в теплоотводах. А вот в темноте точно сидеть не буду — в каждом помещении есть физический выключатель, просто хорошо замаскированный, от греха. Итого, в пассиве дохлый софт, не менее мертвые маршевые движки и совершенно бесполезный прыжковый генератор — пульт на нем вроде бы работал, да толку от него, если главный вычислитель корабля выведен из строя? Управлял-то генератором он… хотя, строго говоря, не он, а индивидуальный блок, встроенный в сам агрегат. А вот на него команды шли с «мозга»… а это мысль! Потом получше обдумаю, пока пусть созреет.
Камбуз порадовал сильнее. Я и не подозревал, что успел столько всякого-разного на «Кэрриер» натащить! Чего тут только не было! Полный спектр пищевых изысков, доступных на космической станции — консервы, консервы, консервы, полуфабрикаты. Вода. Напитки — кофе, чай и многочисленные производные с различных аграрных планет. Напитки покрепче — водка, виски, коньяк… вино. И зачем мне столько?.. Все-таки не изжил я в себе старые барские привычки — ни в чем себе не отказывать. Зашел в супермаркет и увидел солидную бутыль? Ха! Не вижу причины не взять. Мажор, блин! И прокололся, кстати, именно на этом — не подумал, что хоть и значительная, но далеко для меня не критичная сумма (настолько не критичная, что можно постоянно при себе держать) для очень многих станет реальным мотивом преступления. Так и получилось… долбанный Айвен! Спокойно, Алекс, спокойно… могло быть и хуже. Куда еще? Да грохнули бы, и все. Или Готти сообразил, что вряд ли человек стал бы с собой таскать такие деньжищи, если бы у него не было еще как минимум столько же в заначке. Какой заначке? Секретной, вестимо. Которую только пытками и выбьешь. Клиент — вот он, готов к употреблению. Свидетелей нет. Ни в чем себе не отказывайте, мистер Готти! Так что еще легко отделался. Впрочем, мажором от этого быть не перестал. Хотя спасибо, спасибо, старый я, ты очень сильно помог… если не шиковать и подойти к вопросу питания рационально, пожалуй, что и пару месяцев протяну… неплохо, в общем. Но это единственное, что неплохо. Все остальное — труба.
И знаете, что самое странное? Мне все происходящее не то, чтобы нравилось, но… не претило, так скажем. После того щелчка в голове я с удивлением осознал, что воспринимаю текущую ситуацию как еще один вызов. Самый серьезный за всю жизнь, но все-таки вызов. Не как смертельную опасность, не как абсолютный тупик, принуждающий к суициду, а как повод проявить себя. И доказать. Что? Не важно. Кому? Тем более пофиг. Значение имел лишь сам факт доказательства. Очень забавное ощущение, доложу я вам…
— Ну, хоть что-то хорошее, — хмыкнул я, рухнув в кресло рядом с обеденным столом — естественно, складным и насквозь пластиковым. Никакой другой мебели я на «Кэрриере» так и не завел. Выудил из вазочки шоколадный батончик с орехами — откуда-то из Протектората Дойч, по определению вкусный — содрал обертку и отхватил порядочный кусок. — Сладкое сейчас как раз в тему… мозг простимулировать… просыпайся, думалка!
И думалка таки проснулась: за следующую четверть часа я родил более-менее вменяемый план, включавший