Ууроженец славного города из Черноземья, из семьи профессиональных военных, отдавший Родине почти всю свою сознательную жизнь в ее вооруженных и специальных силах и готовившийся стать пенсионером, участник боевых действий в ряде конфликтов на полях бывшего СССР и его ближайших соседей, образования высшего, кавалер десятка медалей, увлекавшийся историей, волею судьбы оказался в 1941 году, а если точнее, в июне… Продолжение истории Вячеслава Евстафьева, у которого появился шанс немного изменить историю.
Авторы: Сизов Вячеслав Николаевич
и не видно оружия, но никто не гарантирует что оно у него отсутствует и не закреплено на ветвях. Чувствуется опытная рука. Побеседовать бы с их командиром. Ну да ладно не получится переговорить и бог с ним, потом на небе побеседуем. Лучше не рисковать. Кто его знает, как они отреагируют на наше появление. Руки сразу поднимут или тут же откроют огонь. Не настолько мы круты чтобы в открытую бороться с такими волками.
С прибытием снайперов приступили к выполнению плана. Раздав ребятам глушители, распределили цели. Говорят, хороший снайпер может в течение часа удерживать батальон, но сейчас нам требовалось просто подавить возможные огневые точки. Парни и глушители не подвели. Выстрелы были не слышны. Вот на высотке дернулась и опала голова часового, а затем обвис на ветке наблюдатель. А парни уже били картежников. Промахов я не заметил. Настала и наша очередь поработать ногами. Под прикрытием снайперов и пулеметчиков мы бросились вперед. Одинцов с Метелкиным к высотке. Максимов к наблюдателю, а мы с Петром к картежникам. Ни на высотке, ни у дерева правки не потребовалось. Кстати у наблюдателя на ветке была закреплена снайперская винтовка. Из трех картежников еще живыми были двое. Третий тот, что был рядом с пулеметов уже не жилец. На всякий случай, проконтролировал его, а то вдруг очнется из небытия, кто их поляков знает. Отбросив от раненых оружие, быстро их обыскали. О сопротивлении речи не шло, слишком тяжелы были раны.
По месту боя бродили мои парни собиравшие трофеи и сносившие в одну кучу убитых. Снайпера контролировали все вокруг. А я занялся допросом пленных. Допрос длился не долго. Они лишь подтвердили ранее узнанное. В принципе они мне были больше не нужны, да и особистам тоже. И я их отправил на дальние дороги. Занятые своими делами бойцы вроде бы не заметили этого.
Вскоре ко мне с докладом подошел Ерофеев. Мы стали богаче на четыре маузеровских винтовки, в том числе одной снайперской, три пистолета, десяток гранат, мешка тротила, взрыватели, пулемета, ранцев с барахлом, металлические фляжки.
Что ж улов неплохой. Правда делиться придется. Это святое. Что покажем особисту? Маузеровские карабины, часть патронов и гранат. «ТТ» придется сдать, номерной как никак понятно что с нашего сняли. «А вот пулемет я вам ребята не отдам…». Чем больше пулеметов будет у меня, тем лучше. И патронов побольше к нему оставить. «Снайперка» во взводе пригодится, ее вроде никто и не видел. Кроме «егерей», а они молчать будут. Тротил и взрыватели нам тоже пригодятся. Остальные пистолеты, штык-ножи и фляги пойдут сержантам и снайперам, что участвовали в рейды. Да и остальное барахло во взводе применение найдет. А чтобы никто лишних вопросов не задавал, придется «Вальтер» сплавить особисту. Себе еще найду. Надеюсь, на базе у поляков еще будет, чем поживиться. Есть у меня уверенность, что мы туда пойдем.
Здесь нам больше делать было не чего. Собрав личный состав, предупредил всех о не разглашении наших подвигов. Не зачем раньше времени шум поднимать. Разделил трофеи среди бойцов, и оставив в засаде пару Максимова. Двинулись на стрельбище. На подходе нас встретил Кожанов, оповещенный часовыми. Успокоив его, послал в лагерь за подводой Метелкина. Он парень шустрый, быстро все сделает. А с остальными продолжили занятия. Прерваны они были лишь возвращением Метелкина с подводой. Вместе с ними прибыл и особист с несколькими бойцами без знаков различия, вооруженных автоматами.
Идя следом за подводой, я доложил Дмитрию Ильичу о наших успехах и полученных сведениях. На месте польской засады он увидел и результаты. Здесь же я передал предназначенные ему трофеи, трупы и блокнот с показаниями пленных. За ними были посланы бойцы Горячих и сержант Пряхин в качестве проводника. Заодно Пряхин должен снять засаду и вернуть своих людей в лагерь.
Вообще я глупость сделал. Вместо того чтобы проводить занятия надо было заставить бойцов подготовить показания, а то их теперь тряс особист. Допрашивая в теньке по одному. Хотя может оно и к лучшему. Доверия мои показаниям будет больше. Пока опрашивали остальных, я тоже занимался литературным творчеством. Прислонившись к сосне спиной, составлял рапорт и схемы. Закончив с бойцами, Горячих принялся за допрос поляков. Помогали ему его бойцы. Точнее все наоборот. Это Дмитрий Ильич помогал им с допросом пленных, перепроверяя записи в моем блокноте. И они явно с этим преуспевали, работая четко, точно, слаженно и предельно жестко, Что сказать о них? Грамотные люди есть чему поучиться. Не хотел бы я оказаться у них в руках. Закончив с поляками Горячих прочитал мою писанину. А затем улыбнулся и сказал:
— Молодец все правильно сделал. Я, честно говоря, не ожидал таких результатов.
