Ууроженец славного города из Черноземья, из семьи профессиональных военных, отдавший Родине почти всю свою сознательную жизнь в ее вооруженных и специальных силах и готовившийся стать пенсионером, участник боевых действий в ряде конфликтов на полях бывшего СССР и его ближайших соседей, образования высшего, кавалер десятка медалей, увлекавшийся историей, волею судьбы оказался в 1941 году, а если точнее, в июне… Продолжение истории Вячеслава Евстафьева, у которого появился шанс немного изменить историю.
Авторы: Сизов Вячеслав Николаевич
Подсудимый Григорьев
Член суда т. Орлов. На л.д. 79, том 4, вы дали такие показания:
«Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка…. И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность».
Подсудимый. Все это верно.»
19 — 20 июня 1941 г.
Эти дни я запомню надолго. По указанию руководства УНКГБ мы словно пожарная команда мотались по Брестской области, участвуя в ликвидации польского подполья. По несколько раз в сутки на закрепленных автомашинах мы выезжали для ликвидации очередного схрона или базы поляков. Без боя обходилось редко, но мы выходили победителями. Пока нас бог миловал, и потерь не несли. Больше всего доставалось привлеченным пограничникам и бойцам из железнодорожного полка НКВД у тех были раненые и погибшие в скоротечных боях. Все — таки не для этого их готовили. А нас от ранений спасали нагрудники и каски. У многих бойцов на них остались отметины от попавших в них пуль и осколков гранат. Часть нагрудников пришлось подарить Конторе, благо нам еще привезли.
У моих бойцов накопился опыт взаимодействия друг с другом, с сотрудниками НКГБ и пограничниками. Те нам обеспечивали предварительную разведку объектов, а мы штурмовали или брали под свой контроль территорию. Особо не церемонились. И нас за это не ругали. Толи посчитали отморозками и мясниками, толи поняли, что так проще поступать с бандитами. Шаров мне рассказал, что после присоединения Западной Белоруссии в 1939 году органы государственной безопасности вели активную борьбу с польским подпольем. И наши действия особо не выходили из рамок форм этой борьбы. За период с октября 1939 года по июль 1940 года в западных областях БССР было выявлено и устранено 109 различных повстанческих организаций, объединявших 3221 участника — 2904 поляков, 184 белорусов, 37 литовцев и 106 человек других национальностей. Одновременно проводилось выселение в отдаленные районы страны из западных областей Белоруссии осадников, служащих лесной охраны, польских офицеров, полицейских, служащих государственных учреждений, помещиков, предпринимателей.
Бывая в городе, я видел усиленные патрули и охрану важных объектов. В первую очередь мостов вокруг города. Мои ли слова были тому причиной или что еще, не знаю. Но считаю это правильным.
По словам Виктора в городе прошли аресты целого ряда активистов польского подполья. Кроме всего прочего было задержано несколько диверсионных групп немцев. Корпуса Брестской тюрьмы были забиты до отказа. Хорошо еще, что был начат вывоз из Бреста вглубь страны тех в отношении кого уже были приняты решения. Так начали вывозить бывших польских солдат и офицеров ранее содержавшихся в «Бригитках». Следователи и оперативный состав работал сутками напролет, практически без сна. Для помощи сюда были дополнительно направлены сотрудники из Минска. Кроме того были привлечены и сотрудники особых отделов частей гарнизона. Среди них был и Сергей Анохин. По просьбе Шарова его дали к нему в группу.
Виктор Шаров при нас оставался куратором от Конторы. Практически ежедневно бывая у нас. С хутором пришлось распрощаться и вернуться в лагерь. Для этого было несколько причин. Во первых транспорт не мог близко к нам по лесу подъехать, а пользоваться имеющейся дорогой к хутору посчитали неправильным и так уже слухи пошли. Но там по-прежнему оставалось одно из наших отделений для охраны и присмотром.
Во вторых я оказался прав. «Егеря» в нескольких километрах от хутора нашли еще одну базу поляков. И если хутор был, скажем так визитной карточкой, то вот лесной лагерь тыловым двором, куда посторонних не приглашают. Нашли его Одинцов с Максимовым случайно. Почему случайно спросите вы? А как по — другому это назвать, если они возвращались обратно с обследования очередного квадрата леса на хутор напоролись на запах табака. Проверили и нашли пост охраны из трех человек в немецком камуфляже да еще с пулеметом MG-34 приятно проводивших время за курением на свежем воздухе. Пришлось поднимать и собирать всех егерей и снайперов и брать базу. Как брали? Сняли из безшумок пулеметчиков, а соню в унтер — офицерском звании пеленать и допрашивать. Запирался он не долго, вот и верь после этого в несгибаемых польских патриотах. Поплыл практически сразу, а рассказывал о схеме обороны и устройстве лагеря
