Ууроженец славного города из Черноземья, из семьи профессиональных военных, отдавший Родине почти всю свою сознательную жизнь в ее вооруженных и специальных силах и готовившийся стать пенсионером, участник боевых действий в ряде конфликтов на полях бывшего СССР и его ближайших соседей, образования высшего, кавалер десятка медалей, увлекавшийся историей, волею судьбы оказался в 1941 году, а если точнее, в июне… Продолжение истории Вячеслава Евстафьева, у которого появился шанс немного изменить историю.
Авторы: Сизов Вячеслав Николаевич
Возможно боевая разведка»
Затем было предписано:
1) III/I.R. 135 выставляет 2 следующих полевых караула в силе минимум 1 отделения:
a) между фланкирующей батареей и серединой,
b) непосредственно в нижнем течении к северу от пробивки реки Буг.
Пребывание полевых караулов до 1/25 часа после рассвета.
2) Необходимо немедленно предоставить штурмовую группу в силе взвода восточнее дома у центральной дороги для немедленного вмешательства[126].
На русской стороне не происходило никаких действий.
Подпись (неразборчиво) Источник: ВА-МА RH 26-45 28 «Tagesmeldungen der Truppenteile».
______________________________________
Наркомом ГБ Меркулов в записке направленной 21 июня 1941 года Сталину, Молотову и Берии приводит текст беседы двух иностранных дипломатов, состоявшейся 20 июня «- Здесь все беспокоятся — война, война. — Да, да. Русские узнали».
21 июня Молотов через советское посольство в Берлине пытался связаться с германским правительством, однако безуспешно. Ответы Деканозову ( послу СССР в Германии) немецких чиновников о том, что Риббентропа — нет в Берлине, где он и когда будет, неизвестно не могли не насторожить Сталина и Молотова.
Из книги «Через три войны» Тюленева И. В. в 1941г., командующим Московским военным округом.
«… В полдень мне позвонил из Кремля Поскребышев: — С вами будет говорить товарищ Сталин…
В трубке я услышал глуховатый голос: — Товарищ Тюленев, как обстоит дело с противовоздушной обороной Москвы?
Я коротко доложил главе правительства о мерах противовоздушной обороны, принятых на сегодня, 21 июня. В ответ услышал: — Учтите, положение неспокойное, и вам следует довести боевую готовность войск противовоздушной обороны Москвы до семидесяти пяти процентов.
В результате этого короткого разговора у меня сложилось впечатление, что Сталин получил новые тревожные сведения о планах гитлеровской Германии. Я тут же отдал соответствующие распоряжения своему помощнику по ПВО генерал-майору М. С. Громадину…»
_______________________________
Здесь же в столовой меня нашел Шаров. Он сообщил, что начальство отпускает взвод на отдых в крепость. Можно расслабиться, сходить в баню и город, но мы можем потребоваться. Поэтому дежурный по полку должен знать, где кто находится.
Когда я довел это своему личному составу, он просто ликовал. Полноценный отдых в казарме на чистом и свежем белье, баня, вечерние танцы с девушками кого это не обрадует в не полные двадцать лет, и ты только что вышел из боя.
А вот меня это совершенно не устраивало. То чего я стремился избежать, случилось. Войну мы встретим в крепости. В самой ее ж…е. Весело прямо хохочу во все горло…. Парни вон улыбаются, предвкушая сладости жизни не понимая, что завтра начнется война, и мы будем топливом для костра истории. Мне так не до смеха совершенно. Готовились, делал что мог, а вот избежать своей участи не удалось. Все же надеялся на лучшее. Кто то там, на верху, явно решил сыграть от противоположенного и подсунул свинью. Чтобы не расслаблялся. Ну да ладно не из таких переделок выбирались. Я кое, что по истории обороны крепости помню, попробуем сыграть с судьбой краплеными картами.
По дороге в крепость, я попросил остановиться у дома Самуил Абрамовича. Надо было взять остатки своего заказа и договориться о встречи с Мишей. Переговорив несколько минут, рассчитавшись и забрав заказ, и я уже собирался идти к машине меня остановил хозяин дома. Взяв меня за руку, Самуил Абрамович отвел меня немного в сторону и попросил еще немного задержаться.
-Вова, скажите вы в курсе, что завтра утром все начнется?
Я был шокирован этим заявлением старого еврея. А он не успокаивался и продолжал :
-Вова, вы не обижайтесь на старого еврея. Я так много прожил, что мне уже не страшно. Можете не скрывать, о том, что война начнется завтра, знают все кроме ваших умников, твердящих, что ее не будет.
— Да, я в курсе.
— Вы хороший человек. И не боитесь этого скрывать. Порой мне хочется быть помоложе, но, увы, время берет свое и я уже не так молод, как хотелось бы. Хочется побыть искренним и чистым. Я к чему веду. Вы будете стрелять в немцев, они будут стрелять в вас из своих больших пушек. В итоге пострадают как всегда евреи. Знаете, на войне убивают и мне страшно, как и любому человеку расстаться с жизнью. Но на все воля господа. Нам немцы я думаю, уже ничего не сделают. Мы уже старые и больные прожившие свое. Нам жалко молодых, здоровых и красивых, таких как вы. И мы бы хотели вам помочь и предложить свою помощь. Вы можете спрятаться у нас. Есть такое место, где вас никто не
