Ууроженец славного города из Черноземья, из семьи профессиональных военных, отдавший Родине почти всю свою сознательную жизнь в ее вооруженных и специальных силах и готовившийся стать пенсионером, участник боевых действий в ряде конфликтов на полях бывшего СССР и его ближайших соседей, образования высшего, кавалер десятка медалей, увлекавшийся историей, волею судьбы оказался в 1941 году, а если точнее, в июне… Продолжение истории Вячеслава Евстафьева, у которого появился шанс немного изменить историю.
Авторы: Сизов Вячеслав Николаевич
личному составу. Решать эту проблему нужно как можно быстрее и только подручными средствами. Из которых была земля, щебенка, пустые ящики и постельное белье.
Второй проблемой были большие проемы окон выходящих на Муховец. Часть окон бойцами уже закладывалось матрасами набитыми песком и землей. На полу валялись тумбочки, табуретки, рванные и окровавленные постельные принадлежности.
На первом этаже все двери на улицу были забаррикадированы мебелью и койками. В одном из отсеков рядом со столовой Самойлов совместно с двумя красноармейцами из «конвойцев» трофейными бинтами и медикаментами перевязывали и обрабатывали раны. Но явно не могли управиться со всеми, кому требовалась помощь. Многие щеголяли в окровавленных повязках кое — как сделанных из постельного белья. И, несмотря на это продолжали укреплять оборону, поднимая наверх ведра с песком и землей. На обратном пути забирая с собой немецкие трупы и складывая их в воронку рядом с входом.
Я, попросил Шимона Маркусовича, собрать по казармам все имеющиеся жетоны увольняемых. Жетоны для постоянного ношения раздать бойцам и погибшим тоже вложить, а также найти книгу учета личного состава, куда внести данные на погибших. Вообще было бы неплохо найти штабного писаря или бойца, знающего делопроизводство, а то мне самому всех бумаг не переделать. Одних журналов боевых действий сразу на несколько подразделений вести надо, а еще списки личного состава и связанные с ним документы. Так что «писарчук» очень даже нужен, а среди моих штурмовиков таких практически нет. Точнее есть, но не буду же, я сержантов от дела отрывать. У них проблем с личным составом хватает, а вот боец не на руководящей должности вполне подойдет. Шнейдерман выслушав, пошел искать «писарчука» и раздавать необходимые указания. Вообще идею с жетонами я давно вынашивал, но без разрешения командования воплотить в жизнь не решался. А теперь вполне можно, сам себе командир, да и о людях памятка останется. Надеюсь теперь погибшим не лежать в безымянной могиле.
Подойдя к Самойлову, поинтересовался делами с ранеными. Григорий рассказал, что двое тяжелораненых умерло. Еще двоим, требуется срочная операция и эвакуация, остальные с легкими ранениями. Но раненых много, больше половины бойцов. Для обработки ран у немцев и в санчасти батальона набрали перевязочных материалов и лекарств. Нужна вода. Все, что было, во флягах закончилось, а батальоне баки пустые.
И что в такой ситуации делать? Не успел обрадоваться пополнению, как придется с ним расставаться. В любом случаи придется спасать раненых, иначе они здесь погибнут. Если попадут в плен, то лечить их не будут. Читал я о том, как они лечили. Если сразу не добивали, то потом бросали в лагерном пункте на произвол судьбы, выделяя пленным врачам немного лекарств. Так что надо озаботиться выносом раненых. Хорошо, что исход гарнизона продолжается, можно надеяться, что кто- то из бойцов поможет в переноске тяжелораненых, а остальные сами дойдут. О чем и сказал Григорию, дав указание отобрать бойцов для эвакуации в тыл. И главное не затягивать с их отправкой во главе с санинструктором.
— Товарищ лейтенант, а что тут отбирать можно любого из санитаров батальона отправлять. — Ответил Григорий.
-Тут надо того кто сможет оказать помощь в пути и при необходимости бойцами покомандовать.
— Владимир Николаевич, я ведь их не знаю, только тут в казарме познакомились, когда раненых перевязывали.
-Тебе Гриша команду дали? Дали. А раз так, определи сам кто пойдет старшим. Не можешь, на спичках пусть выбирают, но через пятнадцать минут чтобы духа я их не чувствовал. Да бойцы что раненых понесут обязательно с оружием пусть идут. Еще раз прошу, поторопись с эвакуацией. Все время пошло. По выполнению доложишь. А насчет воды пошли к нам в казарму, там все решат.
Развернувшись, я пошел в штаб. Не буду же я все сам решать, пусть и подчиненные возьмут на себя ответственность за судьбы людей. На лестнице меня догнал Никитин, доложивший, что знаменосцев доставил и разместил в Арсенале.
У штаба нас встретил Шнейдерман. Он представил красноармейца, пришедшего с ним:
— Сарычев Захар Васильевич, писарь взвода связи. Товарищ лейтенант, других кто знает работу, нет. Ваше приказание по жетонам выполнено. Все что в ротах, было, собрали и раздали как вы и приказывали. Оставшиеся жетоны у Захара в вещмешке. Книге тоже нашли, в том числе и чистые. Там еще штабных бланков разных набрали и печать со штампом батальонные забрали.
-Молодцы. Правильно все сделали.
Печать я сразу забрал себе. Пусть у меня хранится. Уверенность у меня в том, что останусь живой все больше крепла. И причин этому было несколько,
