Ууроженец славного города из Черноземья, из семьи профессиональных военных, отдавший Родине почти всю свою сознательную жизнь в ее вооруженных и специальных силах и готовившийся стать пенсионером, участник боевых действий в ряде конфликтов на полях бывшего СССР и его ближайших соседей, образования высшего, кавалер десятка медалей, увлекавшийся историей, волею судьбы оказался в 1941 году, а если точнее, в июне… Продолжение истории Вячеслава Евстафьева, у которого появился шанс немного изменить историю.
Авторы: Сизов Вячеслав Николаевич
от Западного редюита стали выдвигаться остальные бойцы и техника. Прибывшие бойцы занимали позиции на валах и казематах. Я запустил в небо сигнальные ракеты, сообщая о взятии ворот и готовности к пропуску войск.
Самоходки, выйдя из ворот и остановившись перед мостом, открыли огонь по складу строительных материалов и палаточному городку у взорванного железнодорожного моста. Их огонь корректировали егеря. Накрытие было полным. Вскоре там возник пожар, среди которого в панике бегали полуодетые немцы. Для них тут был глубокий тыл, и они явно не ожидали от нас такой наглости. Зенитка под прикрытием «панцерников» пересекла мост и, заняв позицию у железнодорожной насыпи, присоединилась к уничтожению врага. Противодействия практически не было, так отдельные личности пытались организовать оборону. Но огневой перевес пока был на нашей стороне. Завершив разгром палаточного городка самоходки, перенесли свой огонь на железнодорожный мост.
Практически одновременно с этим над Северными воротами взлетели сигнальные ракеты. Виноградов сообщал об их взятии. Проснулась до этого молчавшая немецкая артиллерия, начавшая обстрел цитадели и района Северных ворот. Нас он пока не касался.
В районе действия зенитки вспыхнул бой. Посыльный, прибывший оттуда, доложил, что со стороны Бреста до отделения немцев пыталась провести разведку. Но вовремя замеченные охранением были уничтожены.
С момента захвата ворот прошло около часа. Поставленные нам задачи были выполнены, а отряд полкового комиссара так и не появился. Над Северными воротами еще несколько раз взлетали ракеты, в той стороне слышался гул боя. Бой у Бригидок набирал все большую силу. Мне пришлось туда отправить на помощь еще несколько групп из резерва. По сообщениям раненых положение там все больше накалялось. Немцы очухались, их сопротивление нарастало. Пора было, что — то предпринимать. За то время что мы здесь находимся, можно было уже вывести несколько тысяч человек. Но пока никто так и не появился. Радиосвязь со штабом не действовала и радисты с этим ничего сделать не могли. Отправлять связных к Фомину? Они могут потеряться в той суматохе, что связана с выходом подразделений или просто не найти его. Только зря потеряем людей и время. В принципе с полковым комиссаром мы такой вариант событий нами рассматривался. Я принял решение идти на прорыв, не дожидаясь основного отряда. Маршруты движения, района сбора отрядов был заранее согласован с Фоминым. Отправив связных по подразделениям, держащим оборону на острове и валах, стал собирать их в один кулак под аркой ворот. Раненых грузили в полуторку, прямо на ящики с боеприпасами и продуктами. Наш отход должна была прикрыть группа Малышева, укрепившаяся в воротах.
Никитин с моими указаниями о смене целей и маршруте движения побежал к самоходчикам и зенитчикам. Расстреляв половину боекомплекта самоходки, двинулись вперед через мост. Им предстояло обстрелять еще один палаточный городок. Где поднятые по тревоги пехотинцы собирались выдвигаться на помощь к Северным воротам. Вместе с самоходчиками выдвигались и мы.
Артиллерийский обстрел и последующий за ним удар был для немцев достаточно неожиданным. Они слышали и видели взрывы, выстрелы и пожары у Буга и в крепости, но видимо думали, что это очередной обстрел с Пограничного острова. Гул танковых двигателей и лязг гусениц бронетехники идущей со стороны Северо — Западных ворот их не насторожил. Они знали, что у защитников крепости нет бронетехники. Та, что была, погибла еще четыре дня назад и больше не появлялась. Танки могут быть только их, кроме того часовые и пулеметные расчеты на валах ни о чем тревожном не сообщали. Поэтому обстрел из самоходок, зенитки и пулеметов, а затем атака «панцерной» пехотой оказалась для немцев очень впечатляющей.
Первые же снаряды разнесли строй, а пули выпускаемые пулеметами кромсали тела не успевших найти укрытие солдат. Тем не менее, бой был жестокий. Сказалась выучка немецкой пехоты. Они, найдя укрытие или упав на землю, не думали об отступлении. Наоборот попытались контратаковать и закидать гранатами самоходки, отрезать их от пехоты. Дело дошло до рукопашной. Все смешалось в ночи. Крики, стоны, выстрелы, мат, команды. Трупы и падающие сраженные очередями тела немцев и наших. Палатки, стоящие рядами и растяжки мешающие двигаться вперед. Не поймешь, кто где. Но мы продолжали упорно двигаться вперед. Несколько раз пришлось работать автоматом как дубиной, добивая врага. Убить меня пытались неоднократно, словно я медом был намазан. Стреляли и бросались в штыковую. Я уклонялся, стрелял сам. И чаще всего выходил победителем, успевая убить раньше. Трижды в меня стреляли практически в упор
