Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
не придал и никакого расследования не проводил. Но если бы у бандита не нож, а «макар» оказался, то дело для Сергеева совсем по-другому бы закончилось…
– Никто ситуацию на Кавказе не отслеживает, анализа не проводит! – возмущенно гремел отец. – Там у всех оружие, у всех гонор, настроены: чуть-что – глотки рвать! А у нас и оружия нет, и учат законопослушанию… И что? Получается, там волки растут, а у нас овцы! Те сюда приезжают и в наших стреляют. А наши туда и поехать боятся! Должен кто-то этим озаботиться? Нет, никто ничего не видит!
Петр Данилович разошелся не на шутку. Редкие прохожие оборачивались, даже Брут как-то притих, шел послушно рядом, не отставал и не демонстрировал свое превосходство.
– А почему? – прогремел Петр Данилович. – Потому что профессиональные навыки утрачены! Не тому учат, не так учат, как раньше! И учиться не хотят! Раньше так было: научись, или ногой тебе под зад без лишних разговоров!..
Они вышли к дороге и остановились у пешеходного светофора. Здесь было людно, рядом автобусная остановка. Отец стал говорить тише:
– Вот я и писал, и просил. Хоть внештатным консультантом. Двух-трех лейтенантиков хотя бы вразумить, растолковать им, что к чему, носом ткнуть. Жизни молодые им спасти. И я был бы доволен…
Загорелся зеленый. Петр Данилович взял Брута на короткий поводок, и они пошли.
– А мне в ответ – спасибо, учтем, обязательно пригласим в случае необходимости. Такие, знаешь, стандартные листки, печатный текст. Не от руки, а напечатан, на этом, как его, принтере бездушном, представляешь? А звонят только раз в год, на День чекиста. Поздравления, то-сё. На фуршеты зовут. Премии вручают, мол, как же – заботимся о старшем поколении, не забываем. Даже в ветеранский Совет ввели.
Отец укоризненно покачал головой, будто этим своим действием руководство ФСБ окончательно подорвало его доверие.
– Надоело мне все это, записался на прием к Красюкову, вчера мундир надел, при полном боевом… Я и двух слов не успел сказать, а он мне так вежливо: хорошо, Петр Данилович, но всех карателей вы давным-давно переловили, а остальные от старости вымерли, чему молодых учить?
– А ты что? – поддержал разговор Юра.
– Да разве, говорю, только в карателях дело? У меня стаж оперативной работы более двадцати лет!
– А он?
– Улыбается дружески. Я, говорит, готов вам всецело помочь, но вы же знаете, какую важную роль в нашей работе играют средства связи? А чего не знать, говорю, не первый год как бы… А вот и прекрасно, говорит, интернетом, значит, вы пользоваться умеете? И с шифрованием электронной почты знакомы? А какая версия скайпа у вас, говорит, установлена?.. Я глазами на него только хлопаю, думаю, издевается, что ли? Да черт бы тебя побрал с твоим скайпом, разве я за этим сюда пришел?!..
Он резкими тычками набрал на панели домофона код квартиры, толкнул дверь.
– Вот так мы и поговорили с твоим Красюковым. Я вернулся, как помоями облитый, честное слово.
– Слушай, отец, но ведь я мог бы тебя за неделю всему этому обучить и… – начал было Евсеев, но Петр Данилович жестом остановил его.
– Не в этом дело, – с горечью сказал он, поднимаясь по лестнице. – Я и сам все понимаю. Старый пес, новым трюкам не обучен… Ладно. Потом как-нибудь обсудим. Дома матери ни слова – понял?
…«Собрать что-нибудь на стол» у Клавдии Ивановны вылилось в так называемое Малое Праздничное Меню: домашние пельмени, холодец и запеченный в духовке увесистый кусок говядины, нашпигованный салом и специями. Это был священный дар горячо любимому сыну, в силу обстоятельств живущему на съемной квартире с особой, которая в худшие дни морит его голодом, а в лучшие портит его желудок полуфабрикатами. Дар был принят и с аппетитом поглощен. Хотя, если честно, именно Клавдия Ивановна и была тем самым обстоятельством, которое вынудило их с Мариной покинуть родительский дом. Они старались как могли, даже Марина. Кстати, в первые годы замужества она была куда мягче и компромиссней, чем сейчас. Но после тех ее именин, когда Юра уехал по срочному вызову, а вся шумная балетно-эстрадная компания, включая Марину, до шести утра сидела в баре через дорогу, – после этого ему пришлось выбирать: либо им обоим съезжать на квартиру, либо Марина съедет одна, не выдержав убийственно-холодного прессинга свекрови. В последнее время Юра думал, что так и лучше. По крайней мере родители не становятся свидетелями их ссор.
В конце обеда зазвонил сотовый. Марина, легка на помине.
– Брута привезешь? – спросила, как не в чем ни бывало. – Я ему такое рагу купила, закачаешься. Целых
