Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
дворику. Как в цирке. От притока кислорода сразу закружилась голова.
– Гля, гля, вот они, суки! – раздается справа противный, сявистый, голос. – Первый – гадюка, баб и детей пришил без счета, а второй еще хуже – генерал из главного штаба! Секреты наши пиндосам сдавал за доллары! Из-за него мы Америке гонку вооружений просрали…
Голос принадлежит Дуле – «пернатому», «гребню», «петуху», короче, проткнутому пидору. В обслуге таких большинство: кто из правильных арестантов согласится ехать из путевой зоны в особую, парашу за пожизненниками выносить, полы драить, печи топить? Нам ведь никакой работы не доверяют – не положено по режиму. Это Дуля и ему подобные отдраили пол в коридоре, а сейчас понесут нашу парашу. Зато от грехов собственных из своих зон оторвались, да и отношение к ним тут другое, потому что все их кражи, разбои да драки меркнут в сравнении с криминальным прошлым пожизненников… Они тут как проштрафившиеся пионеры в колонии для малолетних преступников: по головке гладят, только что шоколадок не дают…
– Смотри, смотри, Паркет, когда еще увидишь, как генерала раком ведут! – регочет Дуля.
Интересное дело: всю военную службу я стремился к генеральскому званию, к лампасам, к почтительному обращению «товарищ генерал»… Не дождался, даже по ошибке никто генералом не назвал – в армии так не ошибаются, это не майора с полковником перепутать… А тут какой-то «петух» из хозобслуги мне это звание в один момент присвоил, и должность в Генеральном штабе выделил, и еще своими омлетообразными мозгами с гонкой вооружений увязал, о которой только по радио слышал. А ведь он более порядочный гражданин, чем я! Точнее, „менее общественно-опасный“, но это в принципе одно и то же… Ему и позволяется больше: ходит ровно, без наручников, по всей территории свободно; разговаривать можно, шутки шутить с друзьями…
– Как тигра на арену, еще кнутом наподдать под жопу! – от души веселился «петух».
Кого это он, интересно, надрачивает?
Я чуть заметно поворачиваю голову, до боли скашиваю глаза… Их трое, присели на корточки, чтобы лучше нас рассмотреть, поэтому и их видно. По одну сторону от Дули – Костыль, тоже «петух»… По другую – какой-то незнакомый шкет, на вид не больше двадцати – двадцати двух, видимо, прибыл совсем недавно. В хорошую компанию ты попал, приятель! Теперь все понятно: Дуля выделывается перед новеньким, изображает из себя крутого патриота, который и на воле генералов строил, как хотел…
В путевой зоне такого быть не может: там новичку сразу объясняют, кто есть кто, а петухи из-под шконок не вылазят… Только здесь все шиворот-навыворот – каждый сам за себя да против пожизненников. Когда шкет узнает, что Дулю зовут «Мисс Вселенная» и он первый среди «пернатых» особой зоны, будет поздно. С «петухами» общаться впадлу: «зашкваришься» и сам в «гребня» превратишься. Поел с ними вместе, окурок докурил, даже просто поручкался – и готово, стал таким же пидором, только непроткнутым… Да какая разница, «опущенный», он «опущенный» и есть, к тому же проткнуть – дело недолгое…
Но пока Дуля банкует, и корефаны его слушают: мою согнутую спину сверлят ненавидящие взгляды.
Видно, поворот головы вышел за пределы сектора «незаметности»: холодная дубинка деликатно упирается мне в скулу. Хороший мужик Блаватский – другой бы ударил или ткнул концом так, что синяк обеспечен…
– Пожизненно осужденные на прогулку доставлены! – докладывает вертухай с грубым голосом.
– Принимаю по-одному! – отвечает ему дежурный прогулочного дворика, тоже грубо, но вдобавок и сипло.
Клацают замки – основная дверь, решетчатая. Заходим внутрь, докладываем:
– Пожизненно осужденный Блинов на прогулку прибыл!
– Пожизненно осужденный Мигунов на прогулку прибыл!
Вторая дверь захлопывается. Через решетку с нас поочередно снимают наручники.
– Прогулка два часа, – говорит Блаватский. Захлопывается основная дверь.
У-уф… Теперь можно выпрямиться, размяться… Бетонный квадрат три на четыре с колючей «шубой» на стенах, наверху крупная проволочная решетка – не улетишь, если бы и умел.
– Вертолета ждешь, полкан? – перехватывает мой взгляд Блинов и лыбится, показывая плохие зубы. – Улететь хочешь? Отсюда только с биркой на ноге улетишь – в болото… Ты сильно стареешь, видно, уже скоро…
«Откуда он знает про мои сны, мразь?»
– Я тебя первым в болото отправлю!
Быстро иду вдоль периметра: движение – это жизнь… Мышцы стали дряблыми,
