Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Череповецкая область.
5 октября 2010 г.
«Как говорится: „Зона – она и есть зона“. Но это верно только наполовину. А то и на четверть. Как ад подразделяется на семь кругов, так и зоны все разные. Есть „красные“ – где власть держит администрация, а есть „черные“ – где законы устанавливает криминальный мир. Есть общие, где отбывает вся уголовная «гопота», а есть специальные, «ментовские», – их топчут бывшие правоохранители, чиновники, работники государственных структур. Есть колонии-поселения, где зеки находятся на вольном житье-бытье: и домики покупают, и огородики заводят, и скотинку, а есть «особняки»[7], с их полосатыми куртками, где жизнь медом, ох, не покажется… Самым страшным кругом пенитенциарного ада является не просто «особняк», а «особняк» для пожизненников, где зеки ползают раком, всегда в наручниках, и даже не видят никого, кроме сокамерника… Обычный «строгач» по сравнению с ним – все равно что угол, в который ставят шалунов в детском саду. Хотя тоже не для всех, а только для избранных.
Приметы этой «избранности» сильно отличаются от той, что на воле – здесь нет ни депутатских значков, ни служебных мерседесов, ни домов в тысячу «квадратов», ни яхт, ни частных самолетов, ни набора загранпаспортов и всяких «крутых» удостоверений. Честно говоря, те, у кого это есть, в зону вообще не попадают. Но если ты имеешь свою каптерку – закуток в шесть квадратных метров, где можно отдохнуть от непереносимой круглосуточной скученности, да еще если тебя приходит брить признанный специалист-парикмахер, то это уже показатель того, что здесь ты в «уважухе».
Уважаемый арестант – звезда цирка Бруно Аллегро, которого некоторые называли Тарзаном, спокойно сидел под окошком в накинутой на плечи простыне, с намыленными щеками и подбородком, над которыми бережно колдовал Саня Банщик, с хрустом сбривая щетину и мыло старой одноразовой бритвой: ну, точь-в-точь дядька Черномор на троне, вызвавший придворного брадобрея, – а из-под простыни торчат, болтаются короткие детские ножки. Тарзан благостно жмурился, и в то же время старался сохранить суровый вид, подобающий званию «человека-ядра». Иногда ворчал для порядка на Банщика, иногда принимался рассказывать истории из своей замечательной и насыщенной приключениями жизни, но на удивление быстро замолкал и морщил лоб, мучимый какими-то своими заботами.
– Про бороду не забыл? – в очередной раз спросил он.
– Да не забыл, не забыл, – в очередной раз ответил Банщик. – Не боишься на рожон лезть?
Такие вопросы задавать звезде нельзя.
– Кого мне бояться? Остроухова? Да пусть он меня в жопу поцелует! – разбушевался всемирно известный артист. – Что он мне сделает? В карцер посадит? Да мотал я его душу!
– Волосы на роже запрещены неспроста, – бубнил парикмахер. Его испугал столь пренебрежительный тон в отношении «хозяина». – Иначе все зарастут, будут как близнецы… Не разберешь: кто есть кто…
– Да она за месяц только обозначится, а я уже выйду на волю! Как уважаемый аксакал, который не только свой срок отсидел, но и все другие, которые ему давали…
– А сколько тебе сроков давали? – опасливо спросил Банщик, который уже и не рад был, что затеял этот разговор.
– Много, очень много!
Бруно выпрастал из-под простыни увесистые, как у обычного мужика, кулаки и принялся загибать корявые неровные пальцы.
– По молодости за грабеж – раз! Потом две драки, перестрелки, убийство… Ладно, это не считаем… За хулиганство и причинение увечий – два! Потом за побег с использованием самодельного вертолета – три! И каждый раз, запомни – каждый раз я заканчивал срок «звонком»[8]! Никаких условно-досрочных, никаких амнистий, никаких помилований! От звонка до звонка!
– Но сорваться хотел, раз на побег подписался…
– Кто хотел?! – Бруно возмущенно дернулся, и Банщик спешно убрал от лица бритву. – Ты что, не знаешь, что я диггер?!
– Наркодиггер?! – изумился парикмахер. – Не знал!
– Диггер, говорю, диггер! – раздраженно втолковывал Бруно. – Спец по подземельям, значит… Я все подземные дороги знаю! Если бы захотел, то давно бы бежал, через любую щель или трубу, хоть канализационную! Но я не хочу бежать, мне везде хорошо, и здесь тоже! А на вертолет этот долбанный меня Савва подписал. У самого очко сыграло, он мне и предложил… А мне что – я все могу. Была бы пушка, я бы в нее залез – и улетел на сто километров…
Тем временем Банщик закончил бритье, обозначив на шее и подбородке звезды плавную линию будущей шкиперской бородки,
