Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
вытер краем простыни бугристое, похожее на сложенную из большого кулака дулю лицо, освежил хорошей порцией одеколона из личных магомедовых запасов.
Бруно сдернул простыню, царственно бросил ее на руки парикмахеру. Он спрыгнул с табурета, оказавшись лишь ненамного выше своего трона, и вразвалочку, характерной для карлика походкой, направился к самодельной кровати, которая была вдвое меньше обычной. Сунув руку под матрац, вынул банку сгущенки.
– На, держи!
Это был царский гонорар. Банщик расплылся в улыбке.
– Спасибо, Бруно! Ты пацан правильный, щедрый, все говорят…
Через полчаса подстриженный, выбритый, пахнущий одеколоном человек-звезда свободно шел по жилой зоне – без конвоиров, без наручников, без полосатого халата, и не унизительным лягушачьим полуползком, а своей обычной раскачивающейся походкой, да еще в ушитом по фигуре спортивном костюме, что категорически запрещалось внутренним распорядком.
У входа в отряд курили семеро осужденных в черных рабочих комбинезонах с пришитыми на груди белыми бирками для фамилий.
– Курцам привет, бродягам – здрасьте! – хмуро сказал Бруно. – Я тут никому ничего не должен?
И хотя он доставал каждому из курящих до пояса, один, по кличке Ляхва, заметно смутился.
– В конце недели отдам, честно! – он гулко ударил себя кулаком в грудь.
– Адам долго жил и давно умер, – процедил карлик. На дулеобразном лице застыло недовольное и даже угрожающее выражение.
– А может, ты ждешь, пока я откинусь[9], чтобы замылиться[10]?
– Да нет, что ты, сукой буду, – испугался должник. – «Дачку»[11] должны были еще двадцатого передать, но у кента проблемы: с работы его сократили, денег нет, я матери написал, обещала подогнать…
– Ну ладно, до конца недели, только без шуток, я тебе не госбанк!
– Заметано, Тарзан, я еще пачку сигарет за просрочку добавлю!
– Фильтруй базар, баклан! – заорал карлик. – За Тарзана морду буду бить! Это для Магомеда я Тарзан! А для тебя я – Бруно! Бруно Витольдович! Человек-звезда!
– Все, все, Бруно, это я чего-то рамсы попутал, – стал оправдываться Ляхва. – Не бери в голову, ошибся…
– Чего это карлик выделывается? – негромко поинтересовался у соседей Клюква, который недавно «заехал» в зону и еще не разобрался в местных порядках.
– Чего за ботва такая: человек-звезда, человек-звезда?.. Он чего, в кино снимался?
– Не, в цирке выступал вроде…
Но Бруно разобрал тихий разговор.
– На арене, а не в цирке! На большой арене, придурки! Это клоуны – в цирке! А я – на арене выступал, тебе ясно? – ревел он. – Ты! Слушай сюда! Да, ты!.. Как там тебя, Клюква! Если ни х… не знаешь, засунь язык себе в жопу и молчи! Понял? У меня свой номер был! Я кассу делал! Один! Вся Москва ломилась! Бруно Аллегро, человек-ядро! Смертельный номер! Смотрите, бакланы!
Бруно с места сделал сальто – вперед, назад, пробежал на руках, потом, будто по лестнице, вскарабкался на фонарный столб, головой вниз соскользнул обратно, приземлился на руки и вновь оказался на ногах. Делал он все это легко, будто действительно большой артист перед рукоплещущим залом, и – видно было – любовался собой! Он выступал не для других – для себя. На него никто толком и не смотрел, зеки давно привыкли к этим номерам, а вот Клюква – человек относительно свежий, аудитория непаханая, он смотрел, открыв рот. А Бруно только того и надо.
– Видал, миндал?! Чтобы знал, почем билеты…
– Да ты, ёшкин кот, чисто шимпанзе в вольере скачешь! – рассмеялся Клюква. Это была высшая форма восхищения.
Но Бруно зло оскалился, и в следующую секунду Клюква – парень высокий, жилистый, – лежал на усыпанной окурками земле и орал благим матом, не понимая, что с ним происходит. Тарзан сидел на нем верхом, молотил кулаками и коленями, рвал уши, выпалывал с кожей остатки стриженных под ноль волос, царапал и кусал. Ошарашенный, окровавленный Клюква пытался как-то защититься, встать, сбросить с себя разъяренного карлика, только ничего у него не получалось…
Неизвестно, чем бы это кончилось, но тут подоспели люди Магомеда: Поляк и Кудлатый, бережно сняли и оттащили почти невменяемого Тарзана, Клюкву тоже подняли, пнули, сказали что-то на ухо, и он тут же исчез.
– Как дела, Бруно, – спросил Поляк. – Хочешь, мы ему еще навешаем?
Но карлик уже успокоился, отряхнул одежду.
– Да ладно, хватит с него… А Тырсу никто не видел? Он мне тоже должен…
– Так мы его счас притащим!
А ведь семь лет назад, когда карлик
