Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
А вот Магомед – обращал.
– Кончай базар, сказал! – гаркнул он в конце концов, развернув к собравшимся хищный анфас, на котором буквой «Т» выделялись густые, сросшиеся в линию брови и крупный длинный нос.
Ляхва тут же послушно втянул голову в плечи, уронил руки по швам. Стало не то чтобы совсем тихо, но гораздо тише. Магомеда здесь уважали и боялись. Или – боялись и уважали, в такой последовательности. Один только Кекс, который еще не в теме, поскольку недавно «заехал», один только он сказал:
– Так чего он нам лапшу вешает, это самое…
В глазах Магомеда нарисовались две маленькие молнии, – спорить с ним здесь не принято, а Кекс просто дурак, раз за месяц этого не понял. И он бы за свою дурость непременно поплатился, это как два пальца, но обстановку разрядил Тарзан, важно снизойдя к своим критикам:
– Да потому не разбился, что парашют у меня за спиной, плоский такой, в красном ранце, чтоб не видно было… Дернул за кольцо и спустился обратно, через дырку в куполе – прямо на арену! Раскланялся, как положено, и ушел к себе. А зал так аплодировал, что тигры побоялись из клетки выходить! Директор ко мне в гримерку стучит, просит пойти, поклониться, чтобы они успокоились… Только я не открываю, потому что меня там одна артистка знаменитая дожидалась, я ее прямо на полу раскатал, она мне даже руку прокусила…
Слушатели улыбаются, но незаметно, чтобы Магомеда понапрасну не злить. Магомед сам себе голова, сам себе прокурор, и надзиратель, и король. Ему здесь позволялось многое из того, что обычному человеку и на воле не всегда доступно. И телевизор свой, и холодильник с вкусной хавкой, и комната отдельная в клубе, а когда хочет, то в блоке для свиданий ночует – не один, естественно, с какими-то лярвами, которых ему на «мерседесах» привозят. Рассказывали даже, что сам хозяин[22] Остроухов наедине с ним за руку здоровается, и замы его тоже.
Но такой крутой здесь один только Магомед. В смысле, что остальное население череповецкой ИК–10/6 – пусть это не особорежимная колония, тем более не пожизненная, – население это отбывало свои сроки так, как ему и положено, неся полное бремя ограничений гражданских прав. Вышел в расстегнутой куртке – выговор! А за тапочки или спортивный костюм можно и вообще в ШИЗО[23] загреметь… За что Магомеду такие послабления и почести, никто толком не знал. Вором в законе он не был, равно как и олигархом, и сыном чьим-нибудь или зятем. Одни говорили, что сидит Магомед за вымогательство, другие – за киднеппинг, третьи – за убийство. Но что было совершенно ясно, так это что стоит за Магомедом какая-то могучая сила, имя ей – легион, и денег там не считают.
– А расскажи, Тарзан, как ты под землей лазил, – просит Магомед, и улыбки на зверских лицах слушателей исчезают.
Карлик охотно кивает.
– Москва не одна, как глупым большим кажется, – он встает, выпрямляется, надувает грудь, прохаживается важно взад-вперед. – Их две, Москвы-то. Одна, вот она – надземная: улицы, дома, машины, троллейбусы, Кремль. Ее все видели: гуляют, фотографируются, водку пьют… А есть вторая Москва, которая под землей, про ту только единицы знают! Там тоже есть улицы и проспекты, и площади, и закоулки всякие, только небо там каменное или земляное, а вместо людей призраки бродят. Ну, какие призраки… ясное дело, не такие, как в кино показывают. Вообще никакие, не видно их, невидимки они, ясно? Узнать о них можно, только когда страшно станет так, что из кожи выпрыгнуть впору – это значит, призрак рядом…
Красиво гнал Тарзан, заслушаешься… Из его рассказа каждому было ясно, что он имеет дело с человеком, в двадцать раз умнее, сильнее и полезнее для общества, чем Ляхва, Клюква или Поляк; со звездой мирового масштаба, единственным в мире человеком-ядром и метателем ножей, покорителем подземных глубин, самым высокооплачиваемым специалистом столицы, артистом мировой известности…
– Ну, ты даешь! – неопределенно сказал Магомед, никак не выразив своего отношения к рассказам Тарзана. – Ладно, у меня личная свиданка, пока!
Все удивлялись: почему у Магомеда так часто личные свиданки, которые положены всего два раза в год? А он два раза в месяц отправляется в гостевой жилой блок… Но высказывать удивление вслух или как-то подругому обозначать его никто не рисковал.
Пока Магомед расслаблялся на свиданке, у карлика возникли непонятки с блатными. К нему пристал Глаз: расскажи да расскажи, ну Бруно и стал рассказывать, как он в Нью-Йорке прыгал с одной башни-близнеца на другую.
– Привязали меня за пятку, я разбежался – ка-а-к сиганул! А тут как раз налетел ветер…
– Подожди, подожди,
