Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
сотрудников – причем под самым окном, в тени, так что лицо его было трудно разглядеть. И разглядывать там особенно нечего: худощавый, неспортивный, состоящий из хрящей и мослов, с пучком белых, как хлопок, волос над высоким классическим лбом – единственным в облике Канариса, что носило отпечаток экстравагантности.
– Это наиболее перспективные объекты…
Фоук усмехнулся и покачал головой.
– Нет. Наиболее перспективный объект – это зам директора «Циклона» Сергей Семаго: майор-ракетчик в отставке… Кстати, на начальных этапах он конструировал двигатели «Молнии». А сейчас имеет доступ ко всей конструкторской и технологической документации… И вполне может заменить Зенита! То есть его вербовка решает обе наши задачи!
В кабинете наступила тишина.
– Он же старый приятель Зенита, – мягко вставил Фьюжн. – Был под подозрением – уже нечист, уже ограничения в доступе к секретной информации. Да и перенес серьезный стресс за время следствия. Уверен, он даже фильмы американские с тех пор не смотрит, не то что в контакт с нами вступать…
– Я помню его «объективку», – поднял голову Паркинсон. – Семаго – человек состоявшийся. Никаких материальных проблем. Жилье в центре Москвы, молодая любовница. Да и интересов каких-то специфических нет, за которые его можно поддеть.
– Алкоголик и невротик! – эхом отозвался Барнс, голос у него прорезался неожиданно низкий и мощный, как у православного дьякона. – У таких людей всегда бывают проблемы! И материальные, и прочие! А насчет ограничения в доступе к информации – это только предположения… ни на чем не основанные, кстати! А раз после этой истории Семаго остался заместителем директора, какие тут могут быть ограничения?
Похоже, он говорил дело.
– Действительно, можно проверить, – кивнул Фьюжн. – Все-таки солидная фигура, покрупней этих одиннадцати… Надо поискать подходы… Что там с его любовницей? Кто она? Модель? Сирота? И почему только одна? Одна бывает жена, а любовницы приходят и уходят, если я что-то понимаю в этой жизни. Есть на нее что-нибудь?
Фоук жестом фокусника достал из бювара лист бумаги и две фотографии.
– Наталия Андреевна Колодинская, уроженка Тамбова, 36 лет, образование среднее специальное, – прочел он. – Типичная «секси», в силу возраста постепенно приходящая в упадок. Но следит за собой и держится пока…
Он передал снимки Паркинсону, а тот, просмотрев, – остальным.
Интересная молодая женщина позирует за рулем автомобиля. Она же в компании грузного мужчины за пятьдесят стоит у барной стойки на морском пляже. Лицо, фигура, все на месте. Безупречные, с тонкими коленями, ноги сразу обращают на себя внимание.
– На сироту не похожа, – резюмировал Паркинсон. – Откуда снимки?
– Это не результат оперативно–агентурной работы и сложных разведывательных комбинаций. Моя секретарша скачала из «Одноклассников», – усмехнулся Фоук. – Это российская социальная сеть, аналог нашего «Фейсбука».
– Красавица и чудовище… Это ведь Семаго рядом с ней? – Фьюжн постучал пальцем по снимку, задумчиво нахмурил брови. – Неприятный тип. Но ведь что-то держит их вместе…
Фоук забрал фотографии обратно, посмотрел на бульдожьи щеки Семаго, на гладкие ровные ноги Наталии Колодинской и объявил:
– Семаго должен быть взят в разработку в ближайшее время. Определите сроки и представьте план операции!
– Гм… Мы, конечно, сделаем все, что в наших силах, – сказал Паркинсон. – Но как найти подходы к такой опытной акуле? У русских есть поговорка: «Пуганая ворона куста боится»… Здесь нужен очень надежный канал…
Фоук снисходительно улыбнулся.
– Вот этот канал!
Он извлек из своего бювара еще одну фотографию. Перед насторожившимися сотрудниками Русского отдела возникло лицо интеллигентного молодого мужчины, открытое, располагающее к себе, даже застенчивое немного – живое сочетание ума и легкого парижского шарма.
– Узнаете?
– Родион Мигунов, – уверенно сказал Паркинсон. – Сын Зенита. С ним давно и успешно работает Роберт Смайли – «Журналист». Молодой Мигунов уже выполнил «вслепую» ряд заданий. Но он, безусловно, догадывается, что делает. Думаю, с вербовкой проблем не возникнет…
– Это хорошо, – сказал Фоук. – Кстати, «Журналист» – Смайли, это сын Кертиса Вульфа. Знаете такого?
Сотрудники переглянулись. Никто не слышал эту фамилию.
– Под таким именем работал наш сотрудник, завербовавший «Зенита» тридцать восемь лет назад! – торжественно объявил
