Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
забирала влево, отворачивая острый аристократический нос от берега. Впереди была бескрайняя вода цвета абсента и яркое голубое небо. Волны громко шлепали в левый борт, пока судно выполняло маневр, а потом нос встал точно против ветра, и яхта тихо и мощно резала воду. Родион перебросил рычаг управления на полный ход. Где-то за нижними каютами беззвучно ворочал поршнями тысячесильный ямаховский двигатель. В рубке пахло соленым ветром и какими-то легкомысленными апельсинами с бергамотом – сюда только что пришлепала босиком Наташка, до безобразия надушенная «Каролиной Херрерой».
– Не помешала, мужчины?
– Нисколько, – сказал Родион.
Он посмотрел на пустой бокал для мартини в наташкиной руке.
– Там, за моей спиной, есть шкафчик для напитков.
– Нет, мне хватит, – сказала Наташка. – Ну, если только чуть-чуть. Сереж?..
Семаго что-то буркнул, встал с кресла, достал бутылку, наполнил ее бокал.
– Сбылась мечта идиота. – Наташка хихикнула, подняла бокал на уровень глаз, посмотрела через него на Родика. – Спасибо. Я имею в виду, что в самом деле мечтала об этом. Глупо, зато честно. Вот так.
Она отпила немного и поставила бокал на козырек над приборной доской.
– Ладно, не буду вам мешать. Пошла наверх загорать и воображать себя миллионершей…
– Ну, а с матерью виделся? – спросил Семаго, когда она вышла из рубки.
Это было продолжение прерванного Наташкой разговора. Родик покачал головой.
– Я с тех пор в Москве еще не был ни разу.
– А когда собираешься?
– Скоро. Меня включили в состав делегации ОБСЕ на саммит «Москва–Брюссель». Через месяц, даже меньше. Виза практически в кармане.
– Даешь! – хмыкнул Семаго. – Конференции, саммиты…
– Обычная работа средней руки европейского чиновника.
– И что, средний чиновник у вас спокойно может арендовать морскую яхту?
– Почему спокойно? – рассмеялся Родион. – У меня до сих пор коленки дрожат. Это ведь мой первый самостоятельный выход в море. До этого только с инструктором на однопалубнике.
– Да ладно. Первый – не первый… Это ведь деньги! – в голосе Семаго зазвучала плохо скрытая обида. – Вот я – замгенерального крупного НПО, двадцать лет стажа, что там еще… Офицер! В ракетных шахтах этих оттрубил черт-те сколько… И не могу себе ничего такого позволить, хоть тресни! А ты, без году неделя… Прости, я имел в виду… Ну, молодой специалист, скажем, вчерашний выпускник – ты уделал меня тут по полной программе. Как так получается?
– Я не знаю, – сказал Родион. – Возможно, вы преувеличиваете немного, ведь я…
– Ну, чего я преувеличиваю, скажи? Сегодня – яхта эта. Вчера ты водил нас с Наташкой на эту, как ее…
– Бейонсе.
– Во, Бейонсе. Места в вип-ложе со всякими там выпивонами-закусонами – ёлки-палки, Наташка чуть не обмочилась от радости! Но там же и цены! Я ж знаю, сколько это стоит! Это моя зарплата, считай!
– Не надо, Сергей Михайлович…
– А позавчера! Спортивная трасса на «ламборджини»! Вертолет арендовать и то дешевле будет!..
– Это не значит, что я каждую неделю катаюсь на яхтах и «ламборджини», – сказал Родион. – Я не миллионер и не сын миллионера, вы знаете. Несколько лет назад я даже хот-дог не всегда мог себе позволить. Просто я учился, я работал, и я попал к людям, которые ценят меня и готовы оплатить не только мой хот-дог, но и в некоторой степени мой статус успешного человека.
– Это кто? – посмотрел на него Семаго.
– Комитет по правам человека при Совете Европы.
– Похоже, права у вас неплохо ценятся…
– Да, – сказал Родик. – Это и в самом деле так.
Семаго промолчал. Яхта плыла навстречу закатному солнцу, которое окрасило рубку в неземные цвета. Он знал, что будет вспоминать эту картину и хотеть сюда вернуться. Будет когда-нибудь в холодной Москве выбирать себе галстук, скажем, или обои какие-нибудь, или еще какую ерунду – и подсознательно будет искать эти краски, эти сочетания… А пока что он здесь. Да. Дорогое дерево, кожа, бронза и медь, спокойная и беззвучная мощь. Никакой шторм не страшен, можно плыть и плыть за горизонт, куда хочешь… И все-таки это была сцена не из его, не из Семагиной жизни. Его жизнь – в московской квартире с потолком 2,2 метра, раздельным санузлом и неистребимым запахом мочи в подъезде, который никуда не делся даже после того, как поставили стальную дверь и домофон. Утром выцарапаться с тесной парковки – геть на работу. Вечером вернуться с работы, втиснуться между серой «ладойприорой» и черной «короллой».
