Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
и перешел на свой обычный тон.
– Короче, смотри, что я накопал. За четыре военных месяца 1941 года золотой запас СССР уменьшился на десяток тонн – хотя никакие крупные финансовые сделки типа оплаты по лендлизу или закупки вооружений в тот период не производились. Зато в конце ноября крупная партия презренного металла была передана спецподразделению «ОП-79» для операции «Семь–девять»! А поскольку тогда золото тоннами не пиздили, да и килограммами с граммами тоже, значит, оно не выехало не только за пределы страны, но даже Московской кольцевой дороги! И осело где-то в подземных коммуникациях, больше негде… Думаю, были утеряны координаты места захоронения или погибли носители информации, война ведь! А золото по-прежнему лежит, где его спрятали!
– А я при чем? – без энтузиазма спросил Леший.
– Да при том, что подземелья столицы, это уже и официально – твоя епархия! Найдем золото, страна нас отблагодарит. Тебя, твой взвод, меня, вышестоящее начальство. Одним словом, всем польза! Что скажешь?
– Десять тонн золота – это сколько будет в долларах? – деловито поинтересовался Леший.
– Я в котировках не разбираюсь, – Евсеев пожал плечами. – Что-то около… Миллионов триста, наверное.
– Ну да, – Леший усмехнулся. – Отдать триста миллионов и получить горячую благодарность и внеочередное звание…
– Короче, – сухо оборвал его Евсеев. – Берешься или нет?
– Конечно, берусь, – сказал Леший, вставая. – Только как быть с этой дурацкой жалобой?
– Отпишемся, не впервой, – удовлетворенно ответил несостоявшийся идеальный начальник.
На столе зазвонил аппарат спецсвязи, Евсеев снял трубку и махнул Лешему рукой: все, свободен. Тот сделал единственное движение и исчез. Именно так он растворялся во мраке московских подземелий.
– Майор Евсеев слушает, – четко произнес самый обычный начальник отдела.
– Здравия желаю, товарищ майор! Докладывает начальник особого отдела полигона 17/3 подполковник Мережков, – ответили в трубке по сверхзащищенной связи. – Старт в 16-00 по московскому времени. Плановые контрразведывательные мероприятия проведены в полном объеме, нештатные ситуации не возникали. Какие будут дальнейшие указания?
– Держите меня в курсе, – сказал Евсеев и хотел уже было закончить разговор, но не удержался, спросил:
– Как там настроение на полигоне? Полетит птичка?
– Надеемся, товарищ майор. Мандраж сильнейший, конечно. Тут кого только не понаехало! Крупнейшие испытания со времен СССР, не шутка …
– Доложите результат! – приказал Евсеев. – И удачи вам…
Здесь природа суровая – даже солнце не золотое, а серебряное. Ветер пронизывает матросские бушлаты часовых насквозь, серые холодные волны Баренцева моря бьются далеко внизу о скальную гряду, кричат беззвучно чайки – высокопоставленные гости из обзорной рубки видят только, как они раскрывают свои желтые клювы.
Северная стена командного пункта, выходящая на море – сплошь толстое бронированное стекло от пола до потолка, как в каком-то фильме про Джеймса Бонда. КП и сделали напоказ – один из бывших Верховных главнокомандующих собирался когда-то приехать на испытание. И не приехал. А вырубленная в скале пещера с панорамным обзором – осталась.
Рубка наблюдения расположена на тридцатиметровой высоте и слегка выступает из гранитного массива, поэтому кажется, что паришь прямо над вспаханным непогодой морем. Целая толпа штатских и военных жмется к бронестеклу: черные, густо-синие, темно-коричневые пиджаки; оливковые мундиры с защитного (полевой вариант) цвета звездами, одно-единственное цветное пятно – красное платье, будто яркая бабочка затесалась среди облепивших стекло фонаря жуков и кузнечиков.
– За счет высоты обзор хороший… Вон, корабли обеспечения…
– Шикарный вид, представляешь, картину нарисовать и в коридоре Дома правительства повесить…
– А я бы у себя на даче повесил. Если художник хороший…
– Ужас как красиво, я просто в восторге!
А Семаго здесь не нравится. Голова кружится, подташнивает, и вообще… На полигоне «сухой закон», нини, но раз в неделю вездеход ходит в поселок за тридцать километров – там почта, баня, прачечная, сельмаг… А еще «Чайная», где чая отродясь не водилось. Тут его вообще не пьют: все больше спирт на морошке. Но в поселок и офицеры, и вольнонаемные ездить любят. Вроде как в настоящей бане попариться…
Вчера местный конструкторский сектор ради них с Гуляевым – главным конструктором
