Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
проехать куда надо, где толпа погуще, все знала, что затевается, и помогала, сука! Пофигу ей все русские!.. Ну да, у нее сожитель был кавказец, Батур Алиев. И что? Он ее, эту Зайцеву, на куски, что ли, резал, чтобы она в деле была? Так ведь нет. Соседи по лестничной площадке показали, что жили мирно, не ссорились, какой-то там бизнес совместный вели, трикотаж перепродавали, что ли… Все это было в упор Лешему непонятно, хоть убей.
Жадность? Хрен поймешь такую жадность – всему ведь предел есть… А Зайка, небось, называла это «бизнесом». Какой надо быть мерзопакостной шкурой, чтобы острой косой по сотням своих соотечественников пройтись, залить кровью вагоны, рельсы, мраморные вестибюли… Зай-це-ва… Хорошая русская фамилия… А из-за своей мерзопакостной жадности и сама погибла… Безоглядная, безграничная жадность сейчас правит бал! Из-за жадности всю Москву захлестнули эти «лица кавказской национальности», которые прутся сюда лавиной, как гунны при Аттиле… Одни с деньгами награбленными: «Сколько надо, столько бери, дарагой, не жалко, я еще награблю, вот прямо тут, за углом!» А другие – как дешевая рабочая сила, которая кому-то не копейку, нет – миллион, миллиард бережет!
И все ненавидят нас. Озлоблены. А мы ходим патрулями по двое-трое, вроде контролируем лиц кавказской национальности, которых здесь десятки тысяч только зарегистрированных. Все кругом черно от этих лиц. Это они нас контролируют, по большому счету!
Ну, ладно. Середова отправил, Бородько, Заржецкого. И Рудина тоже. Еще двое суток проболтались они в метро. В новостях потом корреспонденты рапортовали, сколько нелегалов повыловили, косяками тянули, как сельдей, и картинку показали из спецприемника: таджики-гастеры топчутся на пятачке за сеткой, бормочут что-то, ботинки свои разглядывают. Таджики, б…дь! Они что там, кавказца от таджика отличить не могут?
И пошло-поехало. Евсеев волосы на себе рвет, ходит оскаленный, как после того разгона, но поделать ничего не может. Теперь новая фишка: надо усиливать наземные патрули, обходить по всяким темным адресам, где нелегалы блох кормят – и нас под это дело тоже подписывают! Нас, «тоннельщиков»! В полном составе! То есть и Пыльченко подписывают, и даже меня!
– Юра, – говорю. – Юрий Петрович. Товарищ майор… Да я лучше рапорт сразу, чем этой херней страдать! Участковые должны по адресам ходить. Курсантики из школы МВД. Эти, как их, добровольные дружинники. Вот они – должны. А у меня – секретный спецвзвод! У меня горизонт один, горизонт два, участки с первого по двенадцатый, горизонт три! Вот где наши адреса, вот где мы должны обходить, раз уж так надо! Кто там будет вместо нас? Вася, Степа, Пал Васильич какой-нибудь из «опорняка»?.. А тот самый гад-террорюга, который завтра еще с полсотни людей положит, он, вполне возможно, сейчас в общаге какой-нибудь в Мневниках, в тапочках на босу ногу, плов себе готовит на общей кухне… Нормально, да?..
– Может, успокоишься все-таки? – посмотрел Евсеев.
– А чего? Ведь именно там террористы водятся, в общагах, живут по три-четыре семьи на бокс, а пластит под подушками прячут да в матрасы набивают! Это все знают!
– Не издевайся. По-разному живут. Цаха Шатоева и Селимат Мансурова не в пентхаузе здесь ютились, как тебе известно, – напомнил Евсеев.
– Да пол-Москвы таких! Это пол-Москвы надо прошерстить и в душу заглянуть! И все без толку!
Евсеев как-то даже весело уставился на него, будто вот сейчас расхохочется в голос и пойдет чечетку отплясывать от всей этой хренотени. Потом поднял бровь.
– Вот и выполняйте приказ, Синцов. Отправляйтесь в патруль и шерстите с толком! Покажешь, как это делается!
– Толк от меня вот там может быть, – Леший ткнул пальцем в пол. – На тот случай, если этот предполагаемый гад все-таки не в общаге торчит, а по теплакам сейчас пробирается. В полной экипировке. И уссыкается с нас.
– Товарищ майор! Вы не в кабаке! Выбирайте выражения!
Евсеев перестал улыбаться. Не терпел он развязного тона и таких словечек. Леший сразу понял, что перегнул палку. Спасло его только то, что в кабинет вломился начальник секретариата подполковник Огольцов, со своей отвисшей губой, вечным огнем в глазах и журналом контроля прохождения документов под мышкой. Он замер на пороге, как дьявол, явившийся к грешнику, чтобы низвергнуть его в ад, зловеще раскрыл журнал, заложенный на нужной странице.
– Что-нибудь случилось, Василий Кириллович? – спросил Евсеев.
– Случилось! Грубое нарушение исполнительской дисциплины случилось! – просвистел Огольцов паровозом, поскольку голоса от
