Бывший диггеродиночка Леший, а ныне офицер спецслужбы Синцов обеспечивает безопасность московских подземелий и ищет легендарное Хранилище, в котором предположительно спрятано несколько тонн золота, пропавшего во время эвакуации золотого запаса в сорок первом году. Но подземная Москва притягивает самых разных людей.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
как его… Разувалов, кажется… Интересно, если он станет начальником – растолстеет? Почему-то именно так и выходит… А пока подносит хвосты подполковнику, служит верой и правдой, тоже с надеждой – пойдет тот на повышение, может, и порекомендует на свое место… Чего-то у них рожи кислые да измочаленные?
«Может, тоже „на помывку“ ездили? – усмехнулся про себя Семаго. – Наверняка: за всеми приезжими местных закрепляют для гостеприимства…»
Коротенький здоровяк с толстыми икрами, которые натягивают узкие брючины так, что их приходится периодически одергивать, – это и есть Царьков, директор ВНИИ ВМФ «Точмаш», генеральный подрядчик по проекту «Морская Молния». Точмашевцы до этого никогда сами не переделывали обычную БР[3] на морское базирование, это их первый опыт, первый блин, и напортачили они изрядно. Когда на выручку позвали НПО «Циклон», где работают Семаго и Гуляев, «бобики»[4] сидели практически в каждом узле, включая двигатели. Семь месяцев длилась доработка, два месяца ушло на стендовые испытания, причем все это время Минобороны торопил их, прессовал нещадно, чтобы вбиться в какие-то свои графики. Было трудно, но дело того стоило. Семаго полагал, что если сегодня все пройдет гладко, разговоры о вытеснении твердотопливных двигателей жидкостными прекратятся и «Циклон» с его наработками будет монополистом в этой сфере – по крайней мере на территории СНГ…
– «Памир», как слышите? – ожили, наконец, динамики громкой связи. – Контроль функционирования.
При первых же словах штаба управления рубка затихла. Блондинка из думской комиссии достала из сумочки очки в золотой оправе, надела и с понимающим видом застыла перед монитором. Семаго тоже подошел поближе.
– «Кавказ», слышу вас хорошо. Докладываю параметры, – отозвался крейсер. – Тангенс угла запуска 18, угол возвышения 11, котангенс 7, тоннель траектории…
Блондинка со значением кивала, будто прекрасно разбиралась во всех этих тангенсах и котангенсах.
Семаго радовался, что он сейчас не в отсеке управления, не «на кнопке». И тем более не там, под водой… Хотя ему, как одному из руководителей «Циклона», положено находиться поближе к стартовой команде, вроде гаранта безопасности и успешного пуска. На «Курске» так и было – только «гаранты безопасности» погибли вместе с экипажем. И кому от этого легче?
Нет, пусть Царев под шахтой сидит… Или Гуляев – он же Главный конструктор! Только сейчас начальники на рисковые дела не подписываются – подчиненных посылают… Мода такая пошла… Ну, и Семаго по этой моде послал вместо себя молодого конструктора из группы доводки. Тот с радостью: серьезная командировка, грамоты, премии, уважение и почет! Семаго тоже доволен.
– Отсчет запуска! – звучит следующая команда.
– Есть, отсчет запуска! Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три…
Тихо забулькало рядом – это Гуляев не выдержал, налил себе минералки. Никто не обратил внимания, только особист этот, Разувалов, уставился, смотрит усталыми глазами – нет ли в этом звуке угрозы вверенному объекту…
– Два… Один… Ноль!
– Поехали, – Гуляев нервно потирает руки.
В обзорной рубке наступает напряженная тишина.
Штормит в общем-то несильно, меньше трех баллов, море похоже на непричесанную мальчишечью голову – в каких-то вихрах и защипах. На мониторе видно, как в нескольких километрах западнее «Буревестника» вдруг очерчивается правильный круг абсолютно спокойной воды – будто стекло туда уронили. Ни морщинки, ничего. Семаго слышал об «эффекте купола» при подводном старте баллистической, но своими глазами, пусть и на мониторе, видит это в первый раз. Как и та блондинка из Госдумы, она трется рядом, душит терпкими духами…
Круг вспучивается линзой, натягивается, приподнимается и в самом деле становится похожим на невысокий купол. Видно, как из его центра, из наметившегося «глаза», прут вниз потоки воды. Потом показывается затупленный нос ракеты, стремительно рвется вверх, выдергивая за собой сине-бело-красное стальное тело. На какую-то долю секунды ракета, еще не успевшая полностью сбросить водяные покровы, застывает над поверхностью – сердце ёкает: неужели двигатели первой ступени не запустились, не сработало зажигание в подводном режиме… сейчас рухнет!.. И тут по глазам бьет вспышка. Белый огненный шар на миг превратил пасмурную хмарь в тропический рассвет, отбросил фантастические резкие тени на пол рубки и тут же исчез под потоками густого кудрявого дыма. Через секунду рубка вздрогнула. Мощный нарастающий
