Если бы юность умела…

— Совершенно верно.
— Кто Вы такой? Не пора ли сказать мне?
— Я сотрудник одной организации. Не будем уточнять, какой именно. Высокопоставленный сотрудник. Пока это всё, что я могу Вам открыть.
— Кто такая я?
— А Вы не знаете, кто Вы?
— Мне бы хотелось услышать Вашу версию.
— По-моему, говорить об этом в больничном коридоре не вполне уместно. Не находите?
— Возможно. Тогда у меня ещё одно дело.
— Да?
— Когда мы с Леной покинем больницу, ограничьте, пожалуйста, доступ людей в эту операционную. Там на полу Вы найдёте область, внешне сильно отличающуюся от всего остального пола. Быстро найдёте, она хорошо заметна. Так вот. У меня есть основания предполагать, что пол в этом месте может быть радиоактивен. Рекомендую проверить. И потолок помещения под этой операционной также проверить бы не помешало.
— Понятно. Быть может, Елену Николаевну в таком случае лучше немедленно эвакуировать оттуда? Раз там пол радиоактивный.
— За нас с Леной не волнуйтесь. От радиации мы защищены.
— Нда. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. У Вас ещё и от радиации защита есть. Скажите, Алиса, а что сегодня утром произошло в Вашей спальне? Отчего такие разрушения?
— Несчастный случай. Неудачный эксперимент. А Вы откуда знаете?
— Алиса, ну неужели Вы думаете, что столь любопытный объект, как Вы, мог остаться без наблюдения? Разумеется, за Вами следили. Я смотрел запись. Вы наклонились над пустым блюдцем и на этом запись обрывается. Камера уничтожена. Наружные же камеры показали, что в Вашей спальне произошёл сильный взрыв. Так что там взорвалось?
— Я не хочу отвечать на этот вопрос. Расскажите лучше, что произошло в школе.
— Не хотите отвечать — настаивать не буду. А в школе… в школе была попытка теракта. К счастью, благодаря Елене Николаевне, неудачная. Под надуманным предлогом школьных охранников заманили подальше от входа, и смертник проник внутрь. Он привёл в действие взрывное устройство неустановленного пока типа и мощности. Но Елена Николаевна смогла как-то блокировать взрыв в ограниченном пространстве. Пострадавших, кроме неё самой, нет.
— А что с тем уродом, который пронёс бомбу?
— Фарш. Его сейчас собирают. Как паззл.
— Понятно.
— Алиса, что Вы думаете делать теперь?
— Хотели вернуться домой. Вы не возражаете?
— Ни в коем случае. Но у меня есть одна просьба. Скорее, даже не просьба, а предложение.
— ?
— Я приглашаю Вас с Еленой Николаевной в гости. В… одно место. Там мы спокойно поговорим и, возможно, сумеем подружиться. Сразу говорю, что я Вас ни к чему не обязываю и ничего у Вас не прошу. Всего лишь приглашаю в гости. Вы согласны?
— Согласна. Вы ведь всё равно теперь не отвяжетесь.
В кармане Кислицына загудел телефон, тот вынул его, выслушал, буркнул «ждите», после чего вернул в карман. Затем он сказал мне, что доставили нашу одежду и ему нужно сходить за ней. Пока он ходил, я заглянул к Лене, проверить, как дела у неё. Та сидела на краю операционного стола, болтала в воздухе ногами над кругом застывшего линолеума и ковыряла пальцем в носу.
Обрадовав Лену тем, что одежда вот-вот будет, я вновь вернулся в коридор. Ага, вот и Кислицын. Тащит два больших пакета. Быстро он обернулся. Ну, давай их сюда. Ждите здесь, Анатолий Геннадьевич. Сейчас мы с Леной оденемся и выйдем к Вам…

В гости нас с Леной доставили на вертолёте. Впервые я летел по воздуху. Лена, впрочем, тоже. К сожалению, окон в нашем вертолёте не было. Поэтому мы не могли полюбоваться с высоты на землю. Всю дорогу мы молчали. Лена уснула, я тоже клевал носом. Кроме нас двоих там был ещё и Кислицын, но тот тоже молчал всё время. Ещё, конечно, пилот был, а то и не один, но мы его не видели. Он за перегородкой сидел.
Летели мы часа два. Куда — понятия не имею. Когда выгрузились, на улице уже совсем стемнело. Вижу небольшой, ветхий на вид, одноэтажный домик, окружённый невысоким покосившимся деревянным забором. Открылась калитка в заборе и внутрь вошла какая-то замызганная бабка с наполненным водой ведром в руке. Молча прошла мимо нас и скрылась в домике. На вертолёт ноль внимания, как будто у неё в огороде вертолёты каждый день садятся.
Кислицын махнул нам, предлагая следовать за ним. Вот только повёл он нас не в дом, а в сарай. Открыл запертую на щеколду старую рассохшуюся дверь и вошёл внутрь. Грабли, лопаты, ещё какие-то старые ржавые железки. Всё грязное и неопрятное. У стены штабель дров. Кислицын прошёл вглубь сарая, достал из кармана карточку и сунул её в отверстие на валявшемся на грубой полке старом и ржавом почтовом ящике.
Оп! Штабель дров весь целиком ушёл под землю. А спустя недолгое