Если обманешь

идея? — Она кивнула, и он, выглянув наружу, распорядился, чтобы кучер трогал. Экипаж опять покатил по дороге. — Не имеет значения. Я могу взять тебя и здесь, не обязательно это делать в постели.
— Взять меня? — У Мэдди округлились глаза. — Я думала, в наше соглашение входило только касание.
Он снова потянул ее к себе на колени и с небрежной фамильярностью будто они сидели так сотни раз, положил руку на бедро.
— Просто доверься мне. Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо. У тебя будет много впечатлений для твоего дневника, — сказал он, изображая намек на усмешку.
— Ты можешь меня иметь, Шотландец. Всю, но только не раньше завтрашнего полудня. У меня будет достаточно времени, чтобы ознакомиться с твоими бухгалтерскими книгами, а у тебя — чтобы получить специальное разрешение. Нас смогут обвенчать до обеда.
Он слегка сжал ее подбородок.
— Пойми, девочка. Ничто на свете не подвигнет меня на женитьбу.
Когда до нее дошло, что он такой же, как Куин, у нее сжалось сердце.
— Я понимаю. — К сожалению, она действительно понимала, причем очень хорошо. Это был уже второй раз за день, когда ей говорили одно и то же, давали от ворот поворот. Некоторые мужчины просто не рождены для женитьбы независимо оттого, сколько они стоили.
А это означало, что девушки, подобные ей, могут довольствоваться только объедками — подагрическими старыми графами.
— Надеюсь, — сказал он с явной угрозой.
Она рассеянно кивнула. Сегодня каждая попытка Мэдди изменить жизнь подталкивала ее к решению выйти замуж за Ледо, но она содрогалась при мысли о том, что именно этот старый боров будет кряхтеть на ней, пытаясь лишить девственности. Нет, она, обожающая красивых мужчин, не позволит ему лишить ее невинности. Да, это было неправильно и неожиданно, но, может быть, после алкоголя и плотных губ Шотландца ей просто не терпелось.
С тех пор как застрелили ее отца, несчастья валились одно за другим, сыпались как из рога изобилия. Как пойманная в сети рыба, чем больше она боролась, тем хуже становилось. Она всегда очень мало ждала в ответ на постоянно приносимые жертвы, но уж эту сторону жизни могла контролировать сама — то есть решить, кто будет ее первым любовником. И внутренний голос кричал ей, что она могла доверять этому таинственному незнакомцу.
Мэдди покусала губу. Ледо можно обмануть, и он подумает, что она девственница. Ее домовладелица и лучшая подруга в Париже в каждый из своих трех браков вступала девственницей.
Шотландец сказал Мэдди, что овладеет ею сегодня же.
В этот момент она поняла, что он был прав.
— Очень хорошо.
— Очень хорошо что?
— Если ты хотел большего… — Она сразу почувствовала, что он стал сильнее пульсировать под ней.
— Ты… ты хочешь, чтобы я взял тебя, — отрывисто сказал он, но прозвучало это как вопрос.
— Да. Я хочу большего, чем было в нашем соглашении, — пробормотала Мэдди. — Я хочу тебя. — «Чтобы ты показал мне это… подарил мне эту ночь, открыл тайную сокровищницу».
— Что изменило твое отношение?
Она вздохнула:
— Мои мотивы тебе знать ни к чему, Шотландец. Тебе это нужно?
Он ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами:
— Совсем нет.
— Тогда… хм… в таком случае, не думаешь ли ты, что мы должны снять маски? — спросила Мэдди.
— Они добавляют ощущениям остроты, ты не находишь? — Он проскользнул кончиками пальцев под маску и провел по ее щеке.
Ее никак нельзя было назвать робкой, но это был ее первый настоящий физический контакт. А у нее самой были претензии к своей стройной фигуре, и она не была уверена, что будет достаточно желанной. Иначе говоря, у нее были маленькие груди. Маска могла бы скрыть горячий румянец, и это вполне устраивало Мэдди. Тем более что это должна была быть только одна ночь… единственная ночь тайны и желания. И на том конец.
— Да, полагаю, добавляют.
Но он не слушал, поскольку был занят тем, что обводил пальцами линию ее подбородка.
— Такой изящный, — рассеянно сказал он, по-видимому, даже не сознавая, что произнес это вслух. Мэдди каким-то образом поняла, что это было сказано не для обольщения. Он изучал ее, пытливо рассматривал.
— У меня никогда не было таких женщин, как ты. — Как я?
— Такая хрупкая. — Он обвел пальцем ее ушко, отчего ее бросило в дрожь. — Даже страшновато до тебя дотрагиваться.
— О, не говори так.
— Ничего, все в порядке. Ничто не сможет помешать мне взять тебя. — Он повел пальцы вниз по плечу над ключицей, затем скользнул ниже, и дыхание Мэдди тревожно участилось, грудь резко вздымалась и опускалась от его прикосновений. Затем он добрался до края тесного лифа, и его пальцы скользнули внутрь. Пальцы медленно