Если обманешь

на него.
Этим он не убедил ее и добавил:
— Деньги, защита, легкая жизнь — все это на расстоянии вытянутой руки от тебя. Выйти замуж за меня — неужели это такое отталкивающее предложение? — Он непроизвольно прикрыл ладонью шрам.
— Да, и прежде чем ты подумаешь, что это из-за твоего лица, — он опустил руку, похоже, удивившись, что касался шрама, — прошу тебя вернуться назад, к той ночи. Ты разрушил то, что могло быть, должно было быть, чудом. Я думала, что знаю, что такое жестокость, но ты преподал мне еще один урок.
— Это было не так уж плохо…
— Да, я слышала, что некоторым женщинам нравится, когда сексуально озабоченные шотландские горцы лапают их, срывают с них одежду, а потом причиняют невыносимую боль. Я почему-то никогда не разделяла их мнение. — Мэдди поежилась. — Готова поспорить, что тебе не дает покоя осознание того, что я нахожу тебя отвратительным любовником.
Он наградил ее тяжелым взглядом.
— Если бы можно было вернуться назад, я сделал бы все по-другому.
— Следует ли это принимать за извинение?
— Я не верю в извинения. Взамен я предлагаю тебе будущее, что гораздо ценнее.
— В ту ночь ты продолжал, хотя уже причинил мне боль.
— Я не знал…
— Хочешь сказать, что такой опытный человек, как ты, не видит, когда женщине больно и она готова разрыдаться?
Ей показалось или он действительно содрогнулся?
— На тебе была маска. Я не мог видеть твои слезы. Я прекратил, как только понял…
— Верно. А потом закончил то, с чего начал: добавил унижения.
— Я не хотел унизить тебя. Это произошло… непроизвольно.
Мэдди нахмурилась.
— Непроизвольно?.. — Она замолчала, почувствовав, что краснеет, представив себе его, охваченного страстью. — О, что ж, остается тот факт, что ты не сразу остановился даже тогда, когда все осознал.
— Но я остановился. И ты когда-нибудь поймешь, как это было нелегко, черт возьми. — Он отвел рассеянный взгляд в сторону. — Тебе это трудно представить, потому что ты ощущала боль, но мне больно не было. — Шотландец насупил брови, будто восстанавливая в памяти их занятие любовью в экипаже. — Такого удовольствия, как с тобой, я не испытывал несколько лет.
— Тогда почему ты остановился?
— Я не хотел причинять тебе боль. — Он повернул голову и снова посмотрел ей в глаза. — Полагаю, это должно означать, что я еще могу рассчитывать на искупление.
— Искупление? Надеюсь, ты приехал сюда не затем, чтобы искать у меня спасения, потому что если это так, то ты выбрал не ту девушку.
— Нет, я приехал сюда в надежде, что ты выйдешь за меня замуж. — Он пожирал ее горящими глазами. — И думаю, поступил правильно.

Итана сбивало с толку поведение Мэдлин. Почему она не хватается за такую отличную возможность вырваться из цепких лап нищеты?
— Ну и как велико твое богатство? Такое же, как у Куина?
— Нет. Немного больше.
На ее лице вместо радостного возникло отстраненное выражение.
— Ты обладаешь титулом, богат и не так уж стар. Ты мог заполучить кого угодно. Но выбрал бесприданницу, которую даже совсем не знаешь.
«Не так уж стар».
— Я уже объяснил почему.
— А я не верю тебе. Что-то здесь не так. Ты выбрал меня, иностранку, по той причине, что до меня не могли дойти слухи о твоих сомнительных пристрастиях, рассказы о пьянстве или шатком финансовом положении…
— Я не употребляю спиртное, и мои финансы в порядке. — Итан спрашивал себя, чего он так кипятится, если все равно не собирается жениться на ней. — А мое единственное, сомнительное пристрастие заключается в том, что я собираюсь каждую ночь доводить и тебя, и себя до полного изнеможения.
Мэдлин неприязненно поморщилась:
— Неужели ты захочешь меня, даже зная, что я могла бы принять предложение такого мужчины, как ты, только под страхом мучений от голода и бандитских надругательств?
— Мне все равно почему. Только прими.
— Я не нахожу это правильным. Я знаю лордов-аристократов. С ними всегда что-то не так, всегда присутствуют какие-то тайны.
Итан понял, хотя это и казалось ему невероятным, что она циничнее его.
— Разве не очевидны причины, по которым я не женился?
— Из-за твоего тридцатисантиметрового шрама? — Мэдлин закатила глаза.
— Черт возьми, он не такой длинный, — процедил он сквозь зубы.
— Может, и нет, если мерить расстояние между концами, но если промерить все изгибы, то получится именно такая длина.
Итану очень хотелось, чтобы какая-нибудь женщина смирилась с наличием шрама и неловкость не стала помехой в их общении. А эта девчонка открыто