Если обманешь

будто могла видеть в темноте.
Как только застонали доски верхней лестничной площадки, дверь Беа распахнулась и навстречу им выбежала почему-то Коррин.
— Люди Тумара приходили снова, — сказала она. — Тебе, Мэдди, нужно скорее уходить! Они избили Беа.
— Что? — воскликнула Мэдлин. — Беа? Коррин кивнула:
— Она не сказала им, куда ты пошла, а потом плюнула одному из них в лицо. С ней будет все в порядке, но сейчас лежит, приходит в себя.
Сообщение об угрозе вновь пробудило в Итане желание защитить Мэдлин.
— Пойди, посмотри, как там Беа, — сказал он ей. — Коррин расскажет мне подробности.
Мэдлин поспешила в комнату Беа и тихо прикрыла за собой дверь.
— Судя по всему, ты действительно собираешься отныне заботиться о Мэдди, — сказала Коррин.
Поколебавшись, Итан кивнул:
— Мэдлин приняла мое предложение. Коррин облегченно вздохнула.
— Но мне нужно выяснить кое-какие моменты из ее прошлого, а девочка не очень разговорчива. — Коррин сочувственно кивнула. — Как она обожгла руку?
— О, это произошло во время пожара в сорок седьмом. Ее дом вспыхнул как спичка, и она оказалась наверху, отрезанной огнем. Она едва не потеряла руку и вообще чуть не погибла.
Значит, ей было одиннадцать или двенадцать лет, когда пришлось покинуть свой дом и переехать за границу. А незадолго до того умер ее отец…
— Люди Тумара любят ломать руки, и это одна из причин, почему Мэдди так боится его, — продолжила рассказ Коррин. — Последние несколько недель она выглядела совсем потерянной. У меня просто сердце разрывалось.
Мысль о том, что она испытывала страх изо дня в день… Тумар, в сущности, уже мертвец…
— Почему Мэдлин не живет с матерью?
— Ну, она не любит распространяться об этом, — понизив голос, пояснила Коррин, — но ее мать… умерла.
— Ты шутишь, — не поверил Итан. Она кивнула, и вдруг у него заложило в ушах, он мог слышать только биение своего сердца. — Умерла.
«И все это время я потратил на ненависть к человеку, которого уже нет в живых…» Коррин всплеснула руками.
— Мэдди сиротствует уже много лет. Ее мать умерла, когда ей было всего четырнадцать.
Итан ущипнул себя за переносицу.
— Сирота.
Если и раньше Итан предполагал, что ему предстоит гореть в аду, то сейчас у него не оставалось на этот счет сомнений. Он горько засмеялся. Какая ирония судьбы.
Он лишил девственности нищую бродяжку, сироту.
— У нее были друзья в Англии, — сказал он. — Когда умерла мать, она могла обратиться к ним за помощью, и они с радостью помогли бы ей.
— Она уже прожила здесь некоторое время. Жизнь в Марэ превращает тебя в некотором смысле в… ничтожество, особенно если ты молод. Ей было стыдно. Она поехала в Англию охотиться за тем мужчиной только потому, что мы с Беа хотели растормошить ее. В конце концов, мы вытянули из нее обещание, что она хотя бы попытается что-то предпринять, прежде чем выйти замуж за Ледо.
— Ледо, граф? — спросил Итан. — Разве не ее мать устраивала этот брак?
— Да, много лет назад. Но после ее смерти Мэдди сбежала до свадьбы. Мы только недавно попытались провернуть эту авантюру с Ледо. Но все закончилось лишь тем, что Мэдди залезла в долги.
И оказалась беззащитной, попав в расставленные Тумаром сети.
Раньше Итан полагал, что Мэдлин должна была походить на свою мать, что они с Сильвией — одного поля ягоды. Оказалось же, что Сильвия мертва, а Мэдлин из-за Итана долгие годы терпела лишения, подвергаясь незаслуженной изощренной мести. Страдала не мать, а только она.
И Итан намеревался причинить ей еще большую боль.
Разве можно было сделать еще хуже? Он вспомнил выражение ее лица, когда она вставала с пола в таверне. Сколько раз за прошедшие десять лет ей приходилось испытывать унижение?
«Просто уйди».
«Даже я не настолько жесток, чтобы еще больше унизить ее».
Итан на мгновение прикрыл глаза, признаваясь самому себе, что приехал сюда, потому что хотел Мэдлин. Использование мести в качестве аргумента только помогало ему оправдаться перед собой за гнусное желание попользоваться такой невинной девушкой, как она.
«Если нет оснований, наказывать Мэдлин, то какие у тебя могут быть на нее права?»
Никаких прав. Никаких.
Итан не мог увезти ее, с тем, чтобы она потом страдала, и уж точно не смог бы жить с ней. Он уладит проблему с ростовщиком и уйдет из ее жизни. Черт, позже он может даже переслать ей немного денег.
Бросить ее здесь? После того как уже убедил, что возьмет с собой?
А какой у него выбор? Если он возьмет ее с собой, она наверняка станет для него обузой. Его профессия предполагала одинокий образ жизни, а он хотел вернуться к своей работе.