Если обманешь

«Проклятие, я не хочу связываться с ней».
Помочь ей и уйти. Конечно.
— Подскажи, как найти Тумара.

— Ты не будешь лежать? — спросила Мэдди, когда Беа встала с кровати и оделась.
— Мэдди, если я буду отлеживаться после каждого синяка, — начала, будто наставляя ребенка, выговаривать поучительным тоном Беа, — то ничего больше не смогу сделать, не так ли? Давай усядемся на твоем балконе, и ты расскажешь мне обо всем, что произошло прошлой ночью.
Когда Беа открыла свою дверь, Маккаррик и Коррин, по-видимому, только что закончили беседу. Он скользнул холодным взглядом по лицу Беа и стиснул челюсти.
— Я скоро вернусь, — сказал он, обращаясь к Мэдди.
— Ты хочешь встретиться с Тумаром? — Итан коротко кивнул. — Можно, я пойду с тобой?
— Ни в коем случае. Останься здесь, выпей с подругами на прощание.
— Хорошо, — нехотя согласилась она после паузы. Мэдди была обескуражена сменой его настроения. Ей показалось, что он избегал встречаться с ней взглядом, перед тем как выйти из комнаты.
Подруги успели только договориться, что продадут дорогое шампанское, когда дверь снова открылась. Маккаррик вернулся.
Откупорить шампанское.
— Некоторые вещи предназначены для того, чтобы ими наслаждались в определенный момент, верно? — сказал он, бросив еще один быстрый взгляд на лицо Беа, затем повернулся к Мэдди: — Поэтому, чтобы вы не пошли продавать эти бутылки… — Он наполнил ее новую сумочку купюрами.
У Мэдди челюсть отвисла при виде пачки денег.
— Здесь четыреста франков! Ты что, хочешь, чтобы я купила себе пианино? Или кабриолет?
— Лодку! — закричала Беа, хлопая в ладоши.
Мэдди склонилась к ней и игриво толкнула плечом. Маккаррик даже не улыбнулся.
— Что ж, давайте разольем это! — сказала Коррин, доставая щербатые фарфоровые чашки из-под печки Мэдди.
Когда она протянула чашку Маккаррику, тот отмахнулся:
— Не пью.
— Нам больше достанется, — обрадовалась Беа. Даже после стычки с бандитами Беа считала этот день одним из самых лучших в жизни.
— До встречи, — сказал Маккаррик, коротко кивнув Мэдди.
— Пожалуйста, будь осторожен, Шотландец.
Когда за Маккарриком снова захлопнулась дверь, и они услышали, как он затопал вниз по лестнице, Беа обмахнула свое лицо и прошептала:
— Я влюблена. Мэдди, ты знаешь, что прошлой ночью он прислал нам омаров? Я не шучу. Красивые омары… — с вздохом добавила она.
Мэдди усмехнулась. Маккаррик оказался таким… удивительным, ибо открыл ей окно в новый день, в новое начинание. Она поспешила на балкон, чтобы посмотреть, как он уходит. Такой высокий, сильный, уверенный в себе. Точно такой, каким был, когда она в первый раз выделила его из толпы. Тогда он искал ее.
— Думаю, тебе достался не ограненный бриллиант, — сказала стоявшая позади нее Коррин.
Мэдди склонялась к той же мысли. В Лондоне он был первым мужчиной, который дрался за нее, и сейчас снова отправился на схватку.
— Очень мужественный, — добавила присоединившаяся к ним Беа.
И это тоже. Мэдди вспыхнула, вспомнив, как мастерски он удовлетворил ее в ателье… И — дважды. Она верила, что проведенным в одиночестве ночам, когда она в страстном томлении металась по постели, пришел конец.
— Что ж, Мэдди, девочка, — начала Коррин, хлюпнув носом, — нам нужно выпить две бутылки шампанского и упаковать твои вещи до возвращения жениха.
Мэдди кивнула, затем приступила к дележу между подругами свалившихся с неба денег и ее купонов. Упаковав несколько дорогих для нее вещиц, они сидели на балконе, потягивая шампанское, в ожидании прихода Маккаррика.
Она была потрясена, осознав, что, возможно, они в последний раз сидят так втроем.
— Если все пойдет хорошо, я пришлю вам еще денег, как только смогу. — На самом деле она задумала выслать деньги на дорогу, но не хотела обнадеживать, пока не убедится, что может полностью доверять ему.
— А если не все пойдет хорошо? — спросила Беа. Мэдди помолчала.
— Коррин, ты можешь придержать мою комнату на пару месяцев, просто на всякий случай?
— Естественно, — ответила Коррин. — Но я надеюсь, что у тебя с ним все получится, — добавила она. — Запомни, Мэдди, от волевого мужчины с помощью меда получишь больше, чем с помощью уксуса.
Мэдди отпила шампанского.
— А если у меня мед кончится?
«Что для нее хуже? — раздумывал Итан, возвращаясь в трущобы, после того как покончил с Тумаром. — Связаться с таким, как я, или оказаться брошенной?»
В душе Итан был законченным эгоистом. Ну, заберет он ее с собой, а