Если обманешь

и шляпе с доходившей до щек черной прозрачной вуалью, но в то же время казалась холодной как лед. У него не возникало сомнений, что не перехвати он ее, она уехала бы, даже не оглянувшись.
Итан так хотел быть с Мэдди, хотел провести с ней остаток жизни. Еще вчера она приняла бы такого мерзавца, как он. А сейчас?
Сдвинув брови и тяжело дыша, он вытянул вперед руку с разрешением на брак:
— Выйдешь за меня, девочка? Мэдди подняла голову.
«Черт! Как всегда, недоверчива». А почему бы и нет? Он никогда не предпринимал ни малейших попыток, чтобы она чувствовала себя защищенной. Она настаивала на браке не из эгоистических побуждений, а исходя из здравого смысла.
— Завтра утром, в десять часов. Если ты согласишься, Мэдди, я буду хорошо обращаться с тобой, — убежденно, с чувством сказал Итан. Потому что он именно это и имел в виду. — Я был чертовым дураком, когда обращался так с тобой.
— Почему ты был таким жестоким? — спросила она без эмоций. — Ты ведь сам приехал за мной в Париж, помнишь?
Он подошел ближе.
— И это было, черт возьми, лучшее решение в моей жизни. — Итан увидел приближавшуюся карету и сглотнул комок. — Мэдди, я знаю, что вел себя как мерзавец. Я говорил, что тебе лучше меня не найти, но это совсем не так. Я это знаю лучше, чем кто бы то ни было. — Он провел растопыренными пальцами по волосам. — Я никогда в жизни не думал, что кто-то разделит со мной мое имя. И мое имя, и я сам немного… запятнаны. Наверное, ты поступишь правильно, если прямо сейчас уедешь от меня независимо от того, насколько сильно я хочу, чтобы ты осталась. Итан подошел еще ближе и встал перед ней.
— Мэдди, я не знаю, хорошо ли у меня это получится — быть твоим мужем, но я хочу им быть. Я хочу воспользоваться своим титулом и хозяйствовать в земельных владениях. Но только в том случае, если ты согласишься стать моей супругой, стать миледи. Если ты только найдешь в себе силы простить меня…
— Ты хочешь сказать, что бросишь свою опасную профессию? — спросила она, все еще не поворачиваясь к нему.
— Если это поможет мне удержать тебя, то да, с радостью.
— Ты так долго отсутствовал только из-за разрешения на брак?
Итан смутился и покраснел.
— Мне пришлось пообещать, что я построю в деревне новую церковь, для того чтобы получить его, — уклончиво ответил он.
— Что изменилось за то время, что прошло с утра?
— У меня открылись глаза, и я, в конце концов, увидел, кто находится непосредственно передо мной. — Она, наконец, посмотрела ему в глаза. — Скажи, что выйдешь за меня замуж.
Мэдди молчала, и ему показалось, что прошла вечность, прежде чем она прошептала:
— Очень хорошо.
Итан смотрел на нее в шоке, от напряжения у него подгибались ноги.
— Ты имеешь в виду… ты будешь… моей… утром? Она кивнула.
— Но не заставь меня, потом пожалеть об этом, Итан.
— Не пожалеешь. — Дрожащими руками он привлек Мэдди к своей груди и зарылся лицом в ее волосы. «Вот какой запах мне нравится». — Я вел себя как идиот.
Какого черта он думал, когда рисковал всем этим? У него было такое чувство, будто он увернулся от пули, а, учитывая, что в него несколько раз попадали, это ощущение дорогого стоило.
Если бы Мэдди узнала, где он был, это расстроило бы ее. Она посмотрела бы на него, и ее большие синие глаза наполнились бы слезами, а он разорвал бы свою грудь и вырвал бы окровавленное сердце, лишь бы она не плакала.
Итан сильнее сжимал ее в объятиях. Рядом остановилась карета, но он махнул им рукой и крикнул:
— Она остается. — Карета покатила дальше, а Итан снова с улыбкой повернулся к Мэдди, но она продолжала прижимать голову к его груди, не желая отрываться от него.
— Я скучала по тебе, Итан. — У нее был такой сладострастный голос, что он задрожал от моментально вспыхнувшего влечения к ней. Всего три дня он не прикасался к ней, не ощущал вкуса ее тела, но казалось, что прошла вечность.
Итан наклонился, чтобы поцеловать Мэдди, намереваясь лишь слегка коснуться ее губами. Но, как всегда бывало у них, простой поцелуй обернулся взрывом страстей. Удерживая ее одной рукой за талию, он снова и снова впивался в ее губы, сжимая другой рукой ягодицы.
Когда она застонала, он поставил ее на ноги. Тряхнув головой, Итан чуть отстранился.
— Кто-то может увидеть, — проворчал он и таким образом впервые проявил заботу о ней, не желая, чтобы о его жене подумали плохо.
— Сегодня рыночный день. Все уехали в город.
Так вот почему в таверне было столько народу. Боже, неужели кто-то видел его? Дойдет ли слух до нее?
— Ты не соскучился по мне? — спросила она вкрадчиво и робко, с явным намеком на ласки.
— Не могу дождаться, когда мы поженимся.
— Не могли бы мы…