Когда в жизни начинается черная полоса — жди подвоха! Вот Алиса и дождалась: получив статус юродивой, стала грозой местных разбойников. Через болото попала на трон. Любовь венценосной свекрови безгранична и всеобъемлюща — от чашки яда до кинжала. Муж попался вообще неправильный, как собака на сене — «сам не гам, и другому не дам!» И все беды от того, что Алиска рыжая!
Авторы: Славачевская Юлия Владимировна, Рыбицкая Марина Борисовна
историческими экскурсами!
— Увы, только гиацинт в нашем гербе связан исключительно с хорошими и добрыми знамениями, — мрачно добавил Матиас. — Все остальные несут в себе так или иначе оттенок горечи и отсветы пролитой родственной крови. Впрочем, впоследствии я обязательно расскажу о каждом из них подробнее. Но не сейчас. Просто у нас слишком мало на это времени.
— Красиво, — призналась я, выслушав романтичную историю и невольно позавидовав давно почившей Любавии, которую так любил муж.
Видимо, в глазах отразились обуревавшие меня чувства, потому что Матиас еще раз поцеловал мою руку и, задержав ее у своих губ, тихо сказал:
— Не расстраивайтесь, дорогая… Возможно, у нас все впереди.
— Хотелось бы на то надеяться. — Его слова и улыбка растопили мое сердце и вселили некоторую уверенность.
— Надеяться нужно всегда! — подал мне руку муж. — Прошу вас!
— Благодарю! — церемонно ответила я и облокотилась на него всем весом. В данный момент поддержка супруга была нелишней, потому что платье давило достаточно серьезно.
Мы торжественно (это насчет принца, готовящегося вскоре стать королем) и печально (это я, еле переставляющая ноги) выплыли из покоев и двинули на выход, сопровождаемые немалой свитой.
Путь до кареты мне показался «долгой дорогой в дюнах». На протяжении этого времени я вспомнила все проклятия на известных мне языках. Самым эмоционально выразительным и богатым оказался родной…
Воспоминание о великом и могучем немного подняло мне настроение, и в карету я влезла с улыбкой на лице. Сегодня нам с мужем полагалось путешествовать в сопровождении духовного лица.
«Лицо» оказалось маленьким и худеньким дворцовым священником в преклонных годах. Несмотря на седины, духовник шустро забрался в карету, поддерживая край парадного одеяния, и устроился напротив нас со словами:
— Всем желаю здравия и чудесного начала дня! Благословляю вас, чада мои!
Дождавшись ответных слов, прелат доброжелательно покивал и, вперив лукавый взор в принца, заявил:
— А теперь, нерадивый мой ученик, повторим триста пятьдесят три заповеди Марая для королей!
Принц не колебался ни секунды. Он стукнул свои жезлом в крышу кареты. Та остановилась, дверцу кареты открыли, внутрь заглянула охрана:
— Что будет угодно вашему высочеству?
— Да вот, его преосвященство сей момент известил нас, что, следуя священному обету, хочет дойти до места коронации пешком, — отчеканил принц.
Духовник спорить не стал, но посмотрел строго, словно навек запоминая обиду. Ему со всем почтением помогли вылезти наружу, и мы снова двинулись в путь.
— Матиас, а ты поступил не слишком жестоко? — поинтересовалась я. — Все же духовное лицо… да и еще в почтенном возрасте…
— Не слишком! — отрезал муж. Но тут же смущенно улыбнулся, взял меня за руку и пояснил: — Здесь идти от силы минут десять. Мы практически уже приехали. Просто, по традиции, будущий король должен прибывать в карете, а вот отец с мачехой сейчас идут пешком, прощаясь с подданными. Пускай и святой отче с ними вместе немножко прогуляется. Ему пора дать ясно понять, что его ученик остался за партой. Учеников с короной на голове не бывает! — Вздохнул: — К тому же я не намерен потакать кому бы то ни было или позволять садиться себе на шею… А ты слишком добра для принцессы!
— Возможно, — не стала отрицать я. — Но учти: если с сегодняшнего дня начну принимать «Озверин» малыми дозами, то мало-помалу стану грызть пальцы и глодать уши окружающих и вскоре превращусь в подобие королевы-мачехи.
— Спаси Марай! — шутливо отшатнулся супруг. — Лучше оставайся такой, какая ты есть. Я это переживу!
— Серьезно?! — подняла я брови. — А вторую «матушку», значит, не хочешь?
Матиас не успел мне ответить, потому что в этот миг визгливо завыли горны, извещая о прибытии будущего короля. И если я раньше считала, что самый противный звук — это звон моего будильника с раннего утра, то сейчас я поменяла свое мнение. Гнусный звук геральдических труб был похож на скрежет металла по стеклу и шелушение пенопласта одновременно. Возникло чувство, что у меня в голове прописалась личная тупая бензопила, и она монотонно пилит мои мозги без всякой жалости. Судя по выражению лица мужа, он испытывал схожие ощущения. Наконец эта какофония закончилась…
Дверца кареты распахнулась, и принц вылез первым. Поприветствовав собравшихся, он протянул мне руку. Как только я поставила свою ногу на красную ковровую дорожку, ведущую к собору, какой-то особо одаренный музыкант дунул в свою трубу и киксанул со страшной силой. Видимо, решил по новой испытать свою судьбу и наше терпение!
Я поняла, что с моим везением
